Заключительная торговая сессия этой недели приносит хорошие новости для нефтяного рынка

Рейтинг брокеров за 2020 год:

Website Privacy

How We Use and Manage Your Data

Kellogg Europe Trading Limited (“Kellogg”) respects your right to privacy. We put in place security measures for your personal data and manage your personal data in accordance with applicable data privacy regulations.

Please note that Kellogg is the Data Controller of your personal data. The principles set out in this Privacy Notice apply to all instances in which Kellogg receives your personal data as a Data Controller for the purposes described in this notice. Those purposes are processing of data in order to participate in the various activities available on this website or as mentioned below.

We asked ourselves a number of key questions that we believe you would like answered about the personal data that you submit to Kellogg. These answers will, to the extent required by applicable law, inform you of your rights relating to your personal data, the security measures that Kellogg puts in place with regard to your personal data and the uses to which such personal data is put. We trust you find this information helpful.

If you have any requests concerning your personal data or any queries with regard to these practices please contact Kellogg using the contact details given in Paragraph 5 below.

We designed this Privacy Notice so that you don’t have to read all of it to find an answer to a specific question. If you want to read all of it – please feel free to do so. It’s set out in full below.

Please click on any of the topics below to be directed to the relevant information.

1. Personal data Kellogg collects through this website and how Kellogg collects it?

You can provide your personal data if you wish. We only collect personal data that YOU want to provide to us or that is needed to provide (and improve) our service to you. We collect personal data directly such as name, age, gender, address and e-mail address as well as connection and system information. The legal basis for the processing of your personal data is your consent and/or any other applicable legal basis, such as our legitimate interest in engaging in commerce and offering products and services of value to you. Any consent you provide may be withdrawn at any time by following the contact methods listed in Paragraph 5.

You may want to give us your e-mail address, name, telephone number etc. so that we can provide you with information on our products; enter you into our competitions or surveys; respond to your questions or comments; or just keep you updated about exciting Kellogg developments that you are interested in. Some website functionality may be unavailable to users who do not provide their data, or who do not consent to the use of Cookies and similar technologies on this site. Additionally, if you choose not to provide your personal data, we will not be able to provide you with our products or services or with other support or responses.

Alternatively, you may want to develop your career with Kellogg and apply for job vacancies by posting your CV on our on-line recruitment sites.

2. Kellogg Security Measures

Kellogg takes security measures in line with data protection regulations. Kellogg has security measures in place designed to prevent data loss, to preserve data integrity, and to regulate access to the data. Only authorized Kellogg employees, and authorized employees of our Third-Party service providers’ processing data on our behalf, have access to your personal data. All Kellogg employees who have access to your personal data are required to adhere to the Kellogg Privacy Notice and all third-party service providers are requested by Kellogg to ensure that any of their employees who have access to your personal data have signed non-disclosure agreements. In addition, contracts are in place with such third-party service providers acting as data processors for Kellogg that have access to your personal data, to ensure that the level of security required in your jurisdiction is in place, and that your personal data is processed only as instructed by Kellogg.

Please see Question 4 – Who does Kellogg disclose your personal data to and why?

3. How Kellogg uses your personal data

Your personal data will only be used for the purposes for which you provided it to Kellogg, as indicated to you at the time you provided your personal data. It will also be used to administer, support and obtain feedback on the level of our services, to help prevent breaches of security, the law or our contract terms, and for direct marketing purposes. It may also be disclosed, including a disclosure to entities based outside the European Economic Area (“EEA”), to third parties (as part of the information generally contained in business) in the event of a sale of the business, or a reorganisation of the business, or as otherwise required or permitted by law or applicable regulator.

4. Who Kellogg discloses your personal data to and why

Kellogg will never share your personal data with any Third-Party (i.e., a party other than an entity within the Kellogg Group) business organisation that intends to use it for their own purposes, other than as required by law. Kellogg, as part of a worldwide group, may transfer or disclose your personal data to another data controller in the Kellogg Group to be used for similar purposes, at its discretion, and you hereby consent to such transfer or disclosure. If your personal data is transferred or disclosed to another data controller within the Kellogg Group, that other data controller shall have the same rights and obligations with regard to your personal data as Kellogg.

With your consent, Kellogg may share your personal data with Third-Parties (i.e. parties other than entities within the Kellogg Group) such as those who assist us in providing the products and services and who perform technical operations, but only in the strictly limited circumstances set out below:

• Our “Third-Party Data Processors” (service providers such as our fulfilment and activation partners, and digital agencies, hosting providers, data storage providers and other technical partners) who help us administer this website, or process the data submitted to it, may have access to your data. Some of these business partners may be located outside the country where you accessed this website.

5. Your rights

You have the right to ask Kellogg to provide you with all the information it stores on you. If you wish to access your personal data you can click on “My Account” where you will have the opportunity to update your personal data or preferences. You have the right to ask Kellogg to rectify, block, complete and delete your personal data, to restrict its use, and to port your data to another organization. You have the right to request additional information about the handling of your personal data. You also have the right to object to the processing of your data by Kellogg in some circumstances and, where we have asked for consent to process your data, to withdraw this consent. Additionally, you may contact our Data Protection Officer at DataPrivacyOfficer@kellogg.com if you would like assistance with any of the aforementioned rights.

There are exceptions to these rights, however. For example, access to personal data may be denied in some circumstances if making the information available would reveal personal information about another person or if Kellogg is legally prevented from disclosing such information. In addition, Kellogg may be able to retain data even if you withdraw your consent, where Kellogg can demonstrate that it has a legal requirement to process your data.

6. Countries your personal data will be sent to and why

Kellogg is a global company and your personal data may be transferred across international borders. It may be transferred to countries that have different levels of data protection laws to the country from where you submitted your personal data. Kellogg (as Data Controller and Data Exporter) has, where local data protection regulations so require, put in place security measures for the export of personal data from its jurisdiction. Where local data protection regulations so require, Kellogg has made arrangements with entities receiving your personal data such as Kellogg Group or Third-Party Data Processors, that they shall ensure that security measures are in place, and that your personal data is processed only in accordance with EU Data Protection laws.

If data is transferred from within the EEA to a jurisdiction outside the EEA, it is done so under a Data Transfer Agreement, which contain standard data protection contract clauses. The European Commission has adopted standard data protection contract clauses (known as the Model Clauses) which provide safeguards for personal information that is transferred outside of Europe. We use Model Clauses when transferring personal data outside of Europe. If you wish to know more about international transfers of your personal data, you may contact our Data Protection Officer at DataPrivacyOfficer@kellogg.com.

The server that makes this website available may be located outside the country from which you have accessed this website. The provider of this website is bound by a contract that ensures your data is managed in accordance with EU Data Protection laws and that it acts only on Kellogg instructions and implements all technical measures necessary on an ongoing basis to keep your personal data secure.

7. How and why Kellogg uses ‘Cookies’ and other similar technologies

Kellogg does make use of Cookies, which are small text files that are placed on your computer by websites that you visit, or certain emails you open and other similar technologies such as Flash Cookies and web beacons. Such technologies are widely used in order to make websites work, or work more efficiently, as well as to provide business and marketing information to the owners of the site, to gather such personal data as browser type and operating system, referring page, path through site, domain of ISP etc. for the purpose of understanding how visitors use this website. Cookie and similar technologies help us tailor this website to your personal needs.

This type of information obtained through cookies will not be disclosed outside Kellogg Group or our authorized Third-Party Data Processors. It will not be used for unsolicited communications.

Cookies located on your computer do not contain your name but an IP address. In many case, after the user’s session is cancelled the information contained in the cookies is no longer available to Kellogg.

Please ensure that your computer setting reflects whether you are happy to accept cookies or not. You can set your browser to warn you before accepting cookies, or you can simply set it to refuse them, although you may not have access to all the features of the website if you do so. See your browser «Help» button for how you can do this. Some Flash Cookies may not be affected by such settings. You do not need to have cookies on to use or navigate through many parts of this and other Kellogg websites. Remember that if you use different computers in different locations you will need to ensure that each browser is adjusted to suit your cookie preferences.

For further information about Cookies including how to refuse them, please visit www.allaboutcookies.org

8. Website customisation

With your consent, and as set out below, we may use the data you give us about yourself when you register online to build up a picture of your interests – so we may then try to ensure that when you visit the site, you don’t miss the offers and information relevant to you.

Kellogg and its reputable third party advertising companies acting on its behalf will collect website usage information about visitors to our website for the purposes of statistical analysis, sales and marketing research, tracking page usage and paths used by visitors through our site, targeting the site content, targeting our marketing campaigns and direct marketing emails, targeting our Internet banner advertisements on our website and on other websites and tracking use of our Internet banner advertisements and other links from our marketing partners’ websites to our website.

We may also combine this web usage data with other information we have collected about you, for example, whether you have arrived at our site through a marketing email sent to an individual account, data about your user registration (if you have logged in), and web usage data stored against a previous cookie set on your machine. We store this information so that we have a better and more specific understanding of the way customers are using our site and their preferences and interests. We may use it to undertake sales and marketing research and to tailor our site, our marketing campaigns and email communications specifically to you.

9. Kellogg’s policy on collecting data from children

We do not collect personal data from children under the age of 16.

10. Changes to the terms of this Privacy Policy

Kellogg will occasionally make changes and corrections to this Privacy Policy. If we believe that the changes are material, we’ll let you know by doing one (or more) of the following: (1) posting the changes on this site, or (2) sending you an email or message about the changes. We will also give you the opportunity to consent to these material changes. Changes will be effective upon the posting of the changes and your acceptance of the changes, which may be through your continued use of the site after the changes take effect.

11. Retention of your personal data

Kellogg will retain your information only for as long as is necessary for the purposes set out in this policy. Kellogg will retain and use your information to the extent necessary to comply with our legal obligations (for example, if we are required to retain your information to comply with applicable tax/revenue laws), resolve disputes, and enforce our agreements. We also retain log files for internal analysis purposes. These log files are generally retained for a short period of time, except where they are used for website security, to improve website functionality, or we are legally obligated to retain them for longer time periods.

12. How to contact Kellogg

The data controller responsible for your personal information for the purposes of the applicable European Union data protection law is:

Kellogg Europe Trading Limited,
ATTN : Data Protection Officer,
Airside Business Park,
Lakeshore Drive,
Swords,
Co. Dublin,
Ireland.

If you have any questions about this Privacy Notice or our data collection practices, please contact us at the address, telephone number or email listed above and specify your country of residence and the nature of your question. You may also contact us by the following method:

Michael Hudson: Socialism, Land and Banking: 2017 Compared to 1917

By Michael Hudson, a research professor of Economics at University of Missouri, Kansas City, and a research associate at the Levy Economics Institute of Bard College. His latest book is J is for Junk Economics

Socialism a century ago seemed to be the wave of the future. There were various schools of socialism, but the common ideal was to guarantee support for basic needs, and for state ownership to free society from landlords, predatory banking and monopolies. In the West these hopes are now much further away than they seemed in 1917. Land and natural resources, basic infrastructure monopolies, health care and pensions have been increasingly privatized and financialized.

Instead of Germany and other advanced industrial nations leading the way as expected, Russia’s October 1917 Revolution made the greatest leap. But the failures of Stalinism became an argument against Marxism – guilt-by-association with Soviet bureaucracy. European parties calling themselves socialist or “labour” since the 1980s have supported neoliberal policies that are the opposite of socialist policy. Russia itself has chosen neoliberalism.

Few socialist parties or theorists have dealt with the rise of the Finance, Insurance and Real Estate (FIRE) sector that now accounts for most increase in wealth. Instead of evolving into socialism, Western capitalism is being overcome by predatory finance and rent extraction imposing debt deflation and austerity on industry as well as on labor.

Failure of Western economies to recover from the 2008 crisis is leading to a revival of Marxist advocacy. The alternative to socialist reform is stagnation and a relapse into neofeudal financial and monopoly privileges.

Socialism flowered in the 19 th century as a program to reform capitalism by raising labor’s status and living standards, with a widening range of public services and subsidies to make economies more efficient. Reformers hoped to promote this evolution by extending voting rights to the working population at large.

Ricardo’s discussion of land rent led early industrial capitalists to oppose Europe’s hereditary landlord class. But despite democratic political reform, the world has un-taxed land rent and is still grappling with the problem of how to keep housing affordable instead of siphoning off rent to a landlord class – more recently transmuted into mortgage interest paid to banks by owners who pledge the rental value for loans. Most bank lending today is for real estate mortgages. The effect is to bid up land prices toward the point where the entire rental value is paid as interest. This threatens to be a problem for socialist China as well as for capitalist economies.

Landlords, Banks and the Cost of Living

The classical economists sought to make their nations more competitive by keeping down the price of labor so as to undersell competitors. The main cost of living was food; today it is housing. Housing and food prices are determined not by the material costs of production, but by land rent – the rising market price for land.

In the era of the French Physiocrats, Adam Smith, David Ricardo and John Stuart Mill, this land rent accrued to Europe’s hereditary landlord class. Today, the land’s rent is paid mainly to bankers – because families need credit to buy a home. Or, if they rent, their landlords use the property rent to pay interest to the banks.

The land issue was central to Russia’s October Revolution, as it was for European politics. But the discussion of land rent and taxation has lost much of the clarity (and passion) that guided the 19 th century when it dominated classical political economy, liberal reform, and indeed most early socialist politics.

In 1909/10 Britain experienced a constitutional crisis when the democratically elected House of Commons passed a land tax, only to be overridden by the House of Lords, governed by the old aristocracy. The ensuing political crisis was settled by a rule that the Lords never again could overrule a revenue bill passed by the House of Commons. But that was Britain’s last real opportunity to tax away the economic rents of landlords and natural resource owners. The liberal drive to tax the land faltered, and never again would gain serious chance of passage.

The democratization of home ownership during the 20 th century led middle-class voters to oppose property taxes – including taxes on commercial sites and natural resources. Tax policy in general has become pro-rentier and anti-labor – the regressive opposite of 19 th -century liberalism as developed by “Ricardian socialists” such as John Stuart Mill and Henry George. Today’s economic individualism has lost the early class consciousness that sought to tax economic rent and socialize banking.

The United States enacted an income tax in 1913, falling mainly on rentier income, not on the working population. Capital gains (the main source of rising wealth today) were taxed at the same rate as other income. But the vested interests campaigned to reverse this spirit, slashing capital gains taxes and making tax policy much more regressive. The result is that today, most wealth is not gained by capital investment for profits. Instead, asset-price gains have been financed by a debt-leveraged inflation of real estate, stock and bond prices.

Many middle-class families owe most of their net worth to rising prices for their homes. But by far the lion’s share of the real estate and stock market gains have accrued to just One Percent of the population. And while bank credit has enabled buyers to bid up housing prices, the price has been to siphon off more and more of labor’s income to pay mortgage loans or rents. As a result, finance today is what is has been throughout history: the main force polarizing economies between debtors and creditors.

Global oil and mining companies created flags of convenience to make themselves tax-exempt, by pretending to make all their production and distribution profits in tax-free trans-shipping havens such as Liberia and Panama (which use U.S. dollars instead of being real countries with their own currency and tax systems).

The fact that absentee-owned real estate and natural resource extraction are practically free of income taxation shows that democratic political reform has not been a sufficient guarantee of socialist success. Tax rules and public regulation have been captured by the rentiers, dashing the hopes of 19 th -century classical reformers that progressive tax policy would produce the same effect as direct public ownership of the means of production, while leaving “the market” as an individualistic alternative to government regulation or planning.

In practice, planning and resource allocation has passed to the banking and financial sector. Many observers hoped that this would evolve into state planning, or at least work in conjunction with it as in Germany. But liberal “Ricardian socialist” failed, as did German-style “state socialism” publicly financing transportation and other basic infrastructure, pensions and similar “external” costs of living and doing business that industrial employers otherwise would have to bear. Attempts at “half-way” socialism via tax and regulatory policy against monopolies and banking have faltered repeatedly. As long as major economic or political choke points are left in private hands, they will serve s springboards to subvert real reform policies. That is why Marxist policy went beyond these would-be socialist reforms.

To Marx, the historical task of capitalism was to prepare the way for socializing the means of production by clearing away feudalism’s legacy: a hereditary landlord class, predatory banking, and the monopolies that financial interests had pried away from governments. The path of least resistance was to start by socializing land and basic infrastructure. This drive to free society from economic overhead in the form of hereditary privilege and unearned income by the “idle rich” was a step toward socialist management, by minimizing rentier costs (“faux frais of production”).

Proto-Socialist Reform in the Leading Industrial Nations

Marx was by no means alone in expecting a widening range of economic activity to be shifted away from the market to the public sector. State socialism (basically, state-sponsored capitalism) subsidized pensions and public health, education and other basic needs so as to save industrial enterprise from having to bear these charges.

In the United States, Simon Patten – the first economics professor at the new Wharton business school at the University of Pennsylvania – defined public infrastructure as a “fourth factor of production” alongside labor, capital and land. The aim of public investment was not to make a profit, but to lower the cost of living and doing business so as to minimize industry’s wage and infrastructure bill. Public health, pensions, roads and other transportation, education, research and development were subsidized or provided freely.[1]

The most advanced industrial economies seemed to be evolving toward some kind of socialism. Marx shared a Progressive Era optimism that expected industrial capitalism to evolve in the most logical way, by freeing economies from the landlordship and predatory banking inherited from Europe’s feudal era. That was above all the classical reform program of Adam Smith, John Stuart Mill and the intellectual mainstream.

But the aftermath of World War I saw the vested interests mount a Counter-Enlightenment. Banking throughout the Western world find its major market in real estate mortgage lending, natural resource extraction and monopolies – the Anglo-American model, not that of German industrial banking that had seemed to be capitalism’s financial future in the late 19 th century.

Since 1980 the Western nations have reversed early optimistic hopes to reform market economies. Instead of the classical dream of taxing away the land rent that had supported Europe’s hereditary landed aristocracies, commercial real estate has been made virtually exempt from income taxation. Absentee owners avoid tax by a combination of tax-deductibility for interest payments (as if it is a necessary business expense) and fictitious over-depreciation tax credits that pretend that buildings and properties are losing value even when market prices for their land are soaring.

These tax breaks have made real estate the largest bank customers. The effect has been to financialize property rents into interest payments. Likewise in the industrial sphere, regulatory capture by lobbyists for the major monopolies has disabled public attempts to keep prices in line with the cost of production and prevent fraud by breaking up or regulating monopolies. These too have become major bank clients.

The Beginning and End of Russian Socialism

Most Marxists expected socialism to emerge first in Germany as the most advanced capitalist economy. After its October 1917 Revolution, Russia seemed to jump ahead, the first nation to free itself from rent and interest charges inherited from feudalism. By taking land, industry and finance into state control, Soviet Russia’s October Revolution created an economy without private landlords and bankers. Russian urban planning did not take account of the natural rent-of-location, nor did it charge for the use of money created by the state bank. The state bank created money and credit, so there was no need to rely on a wealthy financial class. And as property owner, the state did not seek to charge land rent or monopoly rent.

By freeing society from the post-feudal rentier class of landlords, bankers and predatory finance, the Soviet regime was much more than a bourgeois revolution. The Revolution’s early leaders sought to free wage labor from exploitation by taking industry into the public domain. State companies provided labor with free lunches, education, sports and leisure activity, and modest housing.

Agricultural land tenure was a problem. Given its centralized marketing role, the state could have reallocated land to build up a rural peasantry and helped it invest in modernization. The state could have manipulated crop prices to siphon off agricultural gains, much like Cargill does in the United States. Instead, Stalin’s collectivization program waged a war against the kulaks. This political shock led to famine. It was a steep price to pay for avoiding rent was paid to a landlord class or peasantry.

Marx had said nothing about the military dimension of the transition from progressive industrial capitalism to socialism. But Russia’s Revolution – like that of China three decades later – showed that the attempt to create a socialist economy had a military dimension that absorbed the lion’s share of the economic surplus. Military aggression by a half dozen leading capitalist nations seeking to overthrow the Bolshevik government obliged Russia to adopt War Communism. For over half a century the Soviet Union devoted most of capital to military investment, not provide sufficient housing or consumer goods for its population beyond spreading literacy, education and public health.

Despite this military overhead, the fact that the Soviet Union was free of a rentier class of financiers and absentee landlords should have made the Soviet Union the world’s most competitive low-cost economy in theory. In 1945 the United States certainly feared the efficiency of socialist planning. Its diplomats opposed Soviet membership on the ground that state enterprise and pricing would enable such economies to undersell capitalist countries.[2] So socialist countries were kept out of the IMF, World Bank and the planned World Trade Organization, explicitly on the ground that they were free of land rent, natural resource rent, monopoly rent and financial charges.

Capitalist economies are now privatizing and financializing their basic needs and infrastructure. Every activity is being forced into “the market,” at prices that need to cover not only the technological costs of production but also interest, ancillary financial fees and pension set-asides. The cost of living and doing business is further privatized as financial interests pry roads, health care, water, communications and other public utilities away from the public sector, while driving housing and commercial real estate deeply into debt.

The Cold War has shown that capitalist countries plan to continue fighting socialist economies, forcing them to militarize in self-defense. The resulting oppressive military overhead is then blamed on socialist bureaucracy and inefficiency.

The Collapse of Russian Stalinism

Russia’s Revolution ended after 74 years, leaving the Soviet Union so dispirited that it ended in collapse. The contrast between the low living standards of Russian consumers and what seemed to be Western success became increasingly pronounced. In contrast to China’s housing construction policy, the Soviet regime insisted that families double up. Clothing and other consumer goods had only drab designs, needlessly suppressing variety. To cap matters, public opposition to Russia’s military personnel losses in Afghanistan caused popular resentment.

When the Soviet Union dissolved itself in 1991, its leaders took neoliberal advice from its major adversary, the United States, in hope that this would set it on a capitalist road to prosperity. But turning its economies into viable industrial powers was the last thing U.S. advisors wanted to teach Russia.[3] Their aim was to turn it and its former satellites into raw-materials colonies of Wall Street, the City of London and Frankfurt – victims of capitalism, not rival producers.

Russia has gone to the furthest anti-socialist extreme by adopting a flat tax that fails to distinguish wages and profits of labor and capital from unearned rental income. By also having to pay a value-added tax (VAT) on consumer goods (with no tax on trading in financial assets), labor is taxed much higher than the wealthy.

Most Western “wealth creation” is achieved by debt-leveraged price increases for real estate, stocks and bonds, and by privatizing the public domain. The latter process has gained momentum since the early 1980s in Margaret Thatcher’s Britain and Ronald Reagan’s America, followed by Third World countries acting under World Bank tutelage. The pretense is that privatization will maximize technological efficiency and prosperity for the economy as a whole.

Following this advice, Russian leaders agreed that the major sources of economic rent – natural resource wealth, real estate and state companies – should be transferred to private owners (often to themselves and associated insiders). The “magic of the marketplace” was supposed to lead the new owners to make the economy more efficient as a byproduct of making money in the quickest way possible.

Each Russian worker got a “voucher” worth about $25. Most were sold off simply to obtain money to buy food and other needs as many companies stopped paying wages. Russia had wiped out domestic savings with hyperinflation after 1991.

It should not be surprising that banks became the economy’s main control centers, as in the West’s bubble economies. Instead of the promised prosperity, a new class of billionaires was endowed, headed by the notorious Seven Bankers who appropriated the formerly state-owned oil and gas, nickel and platinum, electricity and aluminum production, as well as real estate, electric utilities and other public enterprises. It was the largest giveaway in modern history. The Soviet nomenklatura became the new lords in outright seizure that Marx would have characterized as “primitive accumulation.”

The American advisors knew the obvious: Russian savings had been wiped out by the polst-1991 hyperinflation, so the new owners could only cash out by selling shares to Western buyers. The kleptocrats cashed out as expected, by dumping their shares to foreign investors so quickly at such giveaway prices that Russia’s stock market became the world’s top performer for Western investors in 1994-96.

The Russian oligarchs kept most of their sales proceeds abroad in British and other banks, beyond the reach of Russian authorities to recapture. Much was spent on London real estate, sports teams and luxury estates in the world’s flight-capital havens. Almost none was invested in Russian industry. Wage arrears often mounted up half a year behind. Living standards shrank, along with the population as birth rates plunged throughout the former Soviet economies. Skilled labor emigrated.

The basic neoliberal idea of prosperity is financial gain based on turning rent extraction into a flow of interest payments by buyers-on-credit. This policy favors financial engineering over industrial investment, reversing the Progressive Era’s industrial capitalism that Marx anticipated would be a transition stage leading to socialism. Russia adopted the West’s anti-socialist rollback toward neofeudalism.

Russian officials failed to understand the State Theory of money that is the basis of Modern Monetary Theory: States can create their own money, giving it value by accepting it in payment of taxes. The Soviet government financed its economy for seventy years without any need to back the ruble with foreign exchange. But Russia’s central bank was persuaded that “sound money” required it to back its domestic ruble currency with U.S. Treasury bonds in order to prevent inflation. Russian leaders did not realize that dollars or other foreign currencies were only needed to finance balance-of-payments deficits, not domestic spending except as this money was spent on imports.

Russia joined the dollar standard. Buying Treasury bonds meant lending to the U.S. Government. The central bank bought U.S. Treasury securities to back its domestic currency. These purchases helped finance Cold War escalation in countries around Russia. Russia paid 100% annual interest in the mid-1990s, creating a bonanza for U.S. investors. On balance, this neoliberal policy lay Russia’s economy open to looting by financial institutions seeking natural resource rent, land rent and monopoly rent for themselves. Instead of targeting such rents, Russia imposed taxes mainly on labor via a regressive flat tax – too right wing to be adopted even in the United States!

When the Soviet Union dissolved itself, its officials showed no apprehension of how quickly their economies would be de-industrialized as a result of accepting U.S. advice to privatize state enterprises, natural resources and basic infrastructure. Whatever knowledge of Marx’s analysis of capitalism had existed (perhaps in Nicolai Bukharin’s time) was long gone. It is as if no Russian official had read Volumes II and III of Marx’s Capital (or Theories of Surplus Value) where he reviewed the laws of economic rent and interest-bearing debt.

The inability of Russia, the Baltics and other post-Soviet countries to understand the FIRE sector and its financial dynamics provides an object lesson for other countries as to what to avoid. Reversing the principles of Russia’s October 1917 Revolution, the post-Soviet kleptocracy was akin to the feudal epoch’s “primitive accumulation” of the land and commons. They adopted the neoliberal business plan: to establish monopolies, first and most easily by privatizing the public infrastructure that had been built up, extracting economic rents and them paying out the resulting as interest and dividends.

This Western financial advice became a textbook example of how not to organize an economy.[4] Having rejoined the global economy free of debt in 1991, Russia’s population, companies and government quickly ran up debts as a result of its man-made disaster. Families could have been given their homes freely, just as corporate managers were given their entire companies virtually for free. But Russian managers were as anti-labor as they were greedy to grab their own assets from the public domain. Soaring housing prices quickly plagued Russian’s economy with one of the world’s highest-priced living and business costs. That prevented any thought of industrial competitiveness with the United States or Europe. What passed for Soviet Marxism lacked an understanding of how economic rents and the ensuing high labor costs affected international prices, or how debt service and capital flight affected the currency’s exchange rate.

Adversaries of socialism pronounced Marxist theory dead, as if the Soviet dissolution meant the end of Marxism. But today, less than three decades later, the leading Western economies are themselves succumbing to an overgrowth of debt and shrinking prosperity. Russia failed to recognize that just as its own economy was expiring, so was the West’s. Industrial capitalism is succumbing to a predatory finance capitalism that is leaving Western economies debt-ridden.[5] The underlying causes were clear already a century ago: unchecked financial rentiers, absentee ownership and monopolies.

The post-Soviet collapse in the 1990s was not a failure of Marxism, but of the anti-socialist ideology that is plunging Western economies under domination by the Finance, Insurance and Real Estate (FIRE) sector’s symbiosis of the three forms of rent extraction: land and natural resource rent, monopoly rent, and interest (financial rent). This is precisely the fate from which 19 th -century socialism, Marxism and even state capitalism sought to save the industrial economies.

A silver lining to the Soviet “final” stage has been to free Marxist analysis from Russian Marxology. Its focus of Soviet Marxology was not an analysis of how the capitalist nations were becoming financialized neo-rentier economies, but was mainly propagandistic, ossifying into a stereotyped identity politics appealing to labor and oppressed minorities. Today’s revival of Marxist scholarship has begun to show how the U.S.-centered global economy is entering a period of chronic austerity, debt deflation, and polarization between creditors and debtors.

Financialization and Privatization Are Submerging Capitalism in Debt Deflation

By 1991, when the Soviet Union’s leaders decided to take the “Western” path, the Western economies themselves were reaching a terminus. Appearances were saved by a wave of unproductive credit and debt creation to sustain the bubble economy that finally crashed in 2008.

The pitfalls of this financial dynamic were not apparent in the early years after World War II, largely because economies emerged with their private sectors free of debt. The ensuing boom endowed the middle class in the United States and other countries, but was debt financed, first for home ownership and commercial real estate, then by consumer credit to purchase of automobiles and appliances, and finally by credit-card debt just to meet living expenses.

The same debt overgrowth occurred in the industrial sector, where bank and bondholder credit since the 1980s has been increasingly for corporate takeovers and raiding, stock buybacks and even to pay dividends. Industry has become a vehicle for financial engineering to increase stock prices and strip assets, not to increase the means of production. The result is that capitalism has fallen prey to resurgent rentier interests instead of liberating economies from absentee landlords, predatory banking and monopolies. Banks and bondholders have found their most lucrative market not in the manufacturing sector but in real estate and natural resource extraction.

These vested interests have translated their takings into the political power to shed taxes and dismantle regulations on wealth. The resulting political Counter-Reformation has inverted the idea of “free market” to mean an economy free for rent extractors, not free from landlords, monopolists and financial exploitation as Adam Smith, John Stuart Mill and other classical economists had envisioned. The word “reform” as used by today’s neoliberal media means undoing Progressive Era reforms, dismantling public regulation and government power – except for control by finance and its allied vested interests.

All this is the opposite of socialism, which has now sunk to its nadir through the Western World. The past four decades have seen most of the European and North American parties calling themselves “socialist” make an about-face to follow Tony Blair’s New Labour, the French socialists-in-name and the Clinton’s New Democrats. They support privatization, financialization and a shift away from progressive taxation to a value-added tax (VAT) falling on consumers, not on finance or real estate.

China’s Socialist Diplomacy in Today’s Hostile World

Now that Western finance capitalism is stagnating, it is fighting even harder to prevent the post-2008 crisis from leading to socialist reforms that would re-socialize infrastructure that has been privatized and put a public banking system in place. Depicting the contrast between socialist and finance-capitalist economies as a clash of civilizations, U.S.-centered “Western” diplomacy is using military and political subversion to prevent a transition from capitalism into socialism.

China is the leading example of socialist success in a mixed economy. Unlike the Soviet Union, it has not proselytized its economic system or sought to promote revolution abroad to emulate its economic doctrine. Just the opposite: To avert attack, China has given foreign investors a stake in its economic growth. The aim has been to mobilize U.S. and other foreign interests as allies, willing customers for China’s exports, and suppliers of modern production facilities in China.

This is the opposite of the antagonism that confronted Russia. The risk is that it involves financial investment. But China has protected its autonomy by requiring majority Chinese ownership in most sectors. The main danger is domestic, in the form of financial dynamics and private rent extraction. The great economic choice facing China today concerns the degree to which land and natural resources should be taxed.

The state owns the land, but does fully tax its rising valuation or rent-of-location that has made many families rich. Letting the resulting real-estate and financialized wealth dominate its economic growth poses two dangers: First, it increases the price that new buyers must pay for their home. Second, rising housing prices force these families to borrow – at interest. This turns the rental value of land – value created by society and public infrastructure investment – into a flow of interest to the banks. They end up receiving more over time than the sellers, while increasing the cost of living and doing business. That is a fate which a socialist economy must avoid at all costs.

At issue is how China can best manage credit and natural resource rent in a way that best meets the needs of its population. Now that China has built up a prosperous industry and real estate, its main challenge is to avoid the financial dynamics that are subjecting the West to debt deflation and burying Western economies. To avoid these dynamics, China must curtail the proliferation of unproductive debt created merely to transfer property on credit, inflating asset prices in the process.

Socialism is incompatible with a rentier class of landlords, natural resource owners and monopolists – the preferred clients of banks hoping to turn economic rent into interest charges. As a vehicle to allocate resources “the market” reflects the status quo of property ownership and credit-creation privileges at any given moment of time, without consideration for what is fair and efficient or predatory. Vested interests claim that such a market is an immutable force of nature, whose course cannot be altered by government “interference.” This rhetoric of political passivity aims to deter politicians and voters from regulating economies, leaving the wealthy free to extract as much economic rent and interest as markets can bear by privatizing real estate, natural resources, banking and other monopolies.

Such rent seeking is antithetical to socialism’s aim to take these assets into the public domain. That is why the financial sector, oil and mineral extractors and monopolists fight so passionately to dismantle state regulatory power and public banking. That is the diplomacy of finance capital, aiming to consolidate American hegemony over a unipolar world. It backs this strategy with a neoliberal academic curriculum that depicts predatory financial and rentier gains as if they add to national income, not simply transfer it into the hands of the rentier classes. This misleading picture of economic reality poses a danger for China sending its students to study economics at American and European universities.

The century that has elapsed since Russia’s October 1917 Revolution has produced a substantial Marxist literature describing how finance capitalism has overpowered industrial capitalism. Its dynamics occupied Marx in Volumes II and III of Capital (and also his Theories of Surplus Value). Like most observers of his era, Marx expected capitalism to make a substantial step toward socialism by overcoming the dynamics of parasitic capital, above all the tendency for debt to keep on expanding at compound interest until it produces a financial crash.

The only way to control banks and their allied rentier sectors is outright socialization. The past century has shown that if society does not control the banks and financial sector, they will control society. Their strategy is to block government money creation so that economies will be forced to rely on banks and bondholders. Regulatory authority to limit such financial aggression and the monopoly pricing and rent extraction it supports has been crippled in the West by “regulatory capture” by the rentier oligarchy.

Attempts to tax away rental income (the liberal alternative to taking real estate and natural resources directly into the public domain) is prone to lobbying for loopholes and evasion, most notoriously via offshore banking centers in tax-avoidance enclaves and the “flags of convenience” sponsored by the global oil and mining companies. This leaves the only way to save society from the financial power to convert rent into interest to be a policy of nationalizing natural resources, fully taxing land rent (where land and minerals are not taken directly into the public domain), and de-privatizing infrastructure and other key sectors.

Markets have not recovered for the products of American industry and labor since 2008. Industrial capitalism has been sacrificed to a form of finance capitalism that is looking more pre-capitalist (or simply oligarchic and neofeudal) with each passing year. The resulting polarization forces every economy – including China – to choose between saving its bankers and other creditors or freeing debtors and lowering the economy’s cost structure. Will the government enforce bank and bondholder claims, or will it give priority to the economy and its people? That is an eternal political question spanning pre-capitalist, capitalist and post-capitalist economies.

Marx described the mathematics of compound interest expanding to absorb the entire economy as age-old, long predating industrial capitalism. He characterized the ancient mode of production as dominated by slavery and usury, and medieval banking as predatory. These financial dynamics exist in socialist economies just as they did in medieval and ancient economies. The way in which governments manage the dynamics of credit and debt thus are the dominant force in every era, and should receive the most pressing attention today as China shapes its socialist future.

[1] I give the details in “Simon Patten on Public Infrastructure and Economic Rent Capture,” American Journal of Economics and Sociology 70 (October 2011):873-903.

[2] My book Super-Imperialism (1972; new ed. 2002) reviews this discussion during 1944-46.

[3] I discuss the IMF and World Bank plan to wipe out Russian savings with hyperinflation and make manufacturing investment uneconomic in “How Neoliberal Tax and Financial Policy Impoverishes Russia – Needlessly,” Mir Peremen (The World of Transformations), 2012 (3):49-64 (in Russian). МИР ПЕРЕМЕН 3/2012 (ISSN 2073-3038) Mir peremen М. ХАДСОН, Неолиберальная налоговая и финансовая политика приводит к обнищанию России, 49-64.

[4] I give details in “How Neoliberals Bankrupted ‘New Europe’: Latvia in the Global Credit Crisis,” (with Jeffrey Sommers), in Martijn Konings, ed., The Great Credit Crash (Verso: London and New York, 2010), pp. 244-63, and “Stockholm Syndrome in the Baltics: Latvia’s neoliberal war against labor and industry,” in Jeffrey Sommers and Charles Woolfson, eds., The Contradictions of Austerity: The Socio-Economic Costs of the Neoliberal Baltic Model (Routledge 2014), pp. 44-63.

[5] For more analysis see Dirk Bezemer and Michael Hudson, “Finance is Not the Economy: Reviving the Conceptual Distinction,” Journal of Economic Issues, 50 (2016: #3), pp. 745-768. http://dx.doi.org/10.1080/00213624.2016.1210384

Brilliant stuff as always from Michael Hudson.

In the midst of so much gloom and doom, I do think there is one small chink of light, in that analyses like this are slowly shifting from the far margins of politics and academia into the mainstream. I was first introduced to the theories of Henry George back in the late 1980’s as a disgruntled Econ undergrad in Ireland. There was one economics lecturer, who’s name I know can’t even recall, who wrote a book at the time arguing from a H. George perspective that removing value of land was key to economic and social process. I remember when this lecturers name came up during a macro class pretty much the entire class erupted in mocking laughter (I strongly suspect I was the only one who’d actually read his book or knew who Henry George was). This was after all, the era of Thatcher and Reagan and this was a class full of future bankers (except me of course).

Now Ireland is probably close to the ultimate land owning democracy. The great majority of the electorate are either farmers or home owners. As a result of which, the FIRE sector has always been particularly large and destructive and taxes on land and property are very, very low, and public compulsory purchase laws (eminent domain laws) are exceptionally weak. Everyone knows about the Celtic Tiger collapse, but even many Irish people have forgotten that this was just one of several collapses caused by property speculation, often by the exact same banks (I’m looking at you, AIB Bank) – each time they were brushed off by the government, refinanced and set off to do their jobs again. As they were in 2009-2012. It was only extreme pressure from the EU which forced a reluctant Irish government to put in place a very low property tax. Unbelievably, the Irish Trotskyist left wing opposed these property taxes and tried to make it a vote winner, which shows just how deep the desire to own a house is in the Irish psyche.

I’ve had some low level correspondence lately with some advisors to Irish mainstream centre right politicians (too long and complex to bother explaining how I got into this). Its been on the topic of the current housing crisis, which is primarily caused by hoarding of land by owners and financial interests and a construction sector which lost too much capacity due to austerity (in other words, all the engineers and skilled workers moved to Australia and Canada and won’t move back).

What has interested me is that its clear that even at a right wing establishment level, there seems a growing awareness and concensus that an economy based on strong land ownership rights, taxation focusing on labour, not rentier assets, and a hamstrung public sector can’t deliver. I’m not suggesting that they are all going to become Marxists, or even neo-Georgians, if thats a term. But I do get the sense that arguments on these grounds are no longer the subject of mocking laughter, but genuine interest. Put simply, even the more pragmatic elements right wing are now realising that a landowning rentier class and its associated FIRE sector are huge obstacles not just to a fairer society, but to a functioning and prosperous one.

This is a long winded way of saying that arguments like Michael Hudsons are slowly making ground across the political spectrum. I’ve no idea how long this can go on for, maybe it will need another almighty economic collapse to make real progress. But these are no longer fringe ideas, there is a real chance that they can go mainstream.

Just to tie the circle, the London broker-dealer arm of AIB was run by a Pakenham, an Anglo-Irish toff for those outside the British Isles, in the 1990s.

Just for the record, my message is specifically for China’s leadership. (I’m a professor at Peking University.) This is THEIR major economic problem right now: credit mainly from near-bank lenders to buyers of property. The threat of this process is to raise the cost of housing and hence the basic wage throughout China — just as America has priced its labor out of the market by its high housing charges that result from NOT taxing the land.
I’m trying to avoid reference to Henry George because he didn’t have what the classical economists had: a concept of what economic rent IS. He simply said “tax the landlords.” His main supporters were New York City and Boston Irish in the late 19th century. But he argued AGAINST socialism and FOR privatization and a general anti-government politics. So much better discussion comes from Adam Smith, JS Mill, Marx, Alfred Marshall (good charts), Veblen and Simon Patten.

Re “priced its labor out of the market:” While discussing what’s wrong globally, and what might work to change the vectors and momentum, might I ask if the assumption is that the current globalization/neoliberal competitive-warfare structure is beyond substantive change? Doing something to regulate the clear issues with rentier behaviors ought to be a lay-down hand, but is the race to the bottom priced and baked into the larger political economy so thoroughly that it has to be taken as a base condition? That “the market” will rule on the pricing of labor and location of “work,” and that will largely control the cost of housing and other burdens that fall on the mopery?

It seems to me that there are a lot of reasons, among them the “cost of labor,” why what used to be the “real economy” of manufacturing and agriculture and such got Made more efficient” and corporatized and moved out, and wages and employment got scotched here in America, and I’m guessing many of the same “features” and behaviors and preferences are working in China too — human nature apparently being what it is. I’m guessing Chinese Rulers/Elites care as little about “outcomes” for us “useless eaters” as their peers in the rest of the world.

And of course in America, “land” is taxed by almost all the smaller political subdivisions, with many exceptions for reasons like “bidding” for Amazon to put their new second Headquarters in “my town, pretty please, with subsidies and immunity to law and regulation and tax exemptions for the Few.” My little house, “worth” less than $100k per The Market, is “rated” to pay about $1,200 in property taxes to fund all the socialized costs of community and infrastructure that the Owners leverage on..

And I still have 25 years of “mortgage rent” to pay off, and am vastly unlikely to live that long. I spent the morning sprucing up the outside of the Bank’s house, and have spent a large fraction of the purchase price on improving the place with new driveway, landscaping, paint, soon a new roof, and other items of maintenance and improvements that enhance the “curb appeal . Which under Florida law I have only “equitable title” to, not “marketable title” (which as the last 9 years has shown, can become just a chimaera thanks to the frauds of Banksters and the corruption of the “rule of law’ machinery. Here’s how the notions of types of “title ownership” works in FL (and elsewhere that “equitable title” is the nominal rule): https://www.flprobatelitigation.com/2006/11/articles/new-probate-cases/practice-procedure/a-tale-of-two-deeds-equitable-v-legal-title/

And now I read that the Chinese are outsourcing more and more labor (what’s not been robotized) to waystations further down on the race course to the bottom… How to fix all that, in a way that is “fair” and at least covers the basics for all 7+ billion of us, sustainably and “going forward”? One of those Really Big Questions?

This is another one of those micro to macro problems. Given the lack of growth in wage income, us mopes that “own” homes are dependent on them growing in “value” in order to maintain ourselves, support ourselves in retirement, etc. So we are the ones most afraid of/resistant to anything the government might do that can be cast as threatening that “value.” The rentiers can let us do their lobbying for them (the same way large corporations can let working people lobby for their tax breaks). This is the essence of divide-and-conquer.

Yet, as you say, now that all the local governments are likewise broke, they require taxing sources of income that are not mobile or powerful, i.e. our homes. So many of us find the notion that property is undertaxed hard to fathom. Likewise the notion that increasing our property taxes will somehow make life more affordable. How does that work?

There’s a whole lot of untaxed or minimally taxed property (land) owned by a lot of entities that operate businesses including mega churches and stuff like Scientology and of course Walmart and other large entities (maybe “military reservations”) and such, the self-serving activities of which are all about increasing and concentrating the upward and inward movement of “wealth.” And repressing the mopey. Which helps the predators and parasites grab ever more power over the rest of the political economy, to the detriment of everyone else. Little “equitable title holders” of little plots pay heavily to not only cover the costs of infrastructure while it’s waiting to be privatized and rented back, but the “shares” of the looters whose yachts float on oceans of lesser humans’ tears…

It’s kind of a matter of which land gets taxed. “The Law” decides that. And the looters pretty much own “The Law” and its institutions and enforcement mechanisms.

I recall that sometimes, in the Depression, when the Sheriff came to conduct the foreclosure sale at some farm, the rest of the community would either send him and his deputies packing, or make sure no one bid as the Sheriff barkered the auction. “The Law” sometimes grows, toward the general welfare, out of mores, ethos and concerted action… but Jay Gould’s thing about hiring half the working class to kill the other half is also still a “thing…”

Thanks for replying, I was thinking more in terms of the general economic argument about land ownership and taxation. George I know was an outlier – the economists name I was thinking about was Raymond Crotty – an eccentric figure (and wrong on a whole number of issues), but the first non classical economist I encountered as a pretty ignorant undergrad and so opened my eyes to the range of hidden opinions in economics.

Crotty is indeed an interesting figure. He wrote a GREAT world history, that I tried to get published in the US. He focused on lactose tolerance as a major factor leading Indo-European speakers to spread out.
I would have thought you had meant Fred Harrison, who also emphasized land taxation.

I’m glad you’ve heard of him! He was an interesting character (I never got to see him teach), but he was pretty much ignored in Ireland and I thought more or less forgotten everywhere. It was only much later and I read more that I realised his ideas were so similar to Henry George and other earlier strands of thinking. I know Harrison has similar ideas, but I haven’t read his work.

And I thought you meant Mason Gaffney, who has received undeserved derision in his career as a excellent economist and defender of Henry George.

A bit of an ‘off the wall’ comment, but here goes:
One of my kids got me hooked on KDramas (Korean Dramas). In the past 2 years, the Chinese have piggybacked onto the KDrama video streaming services ‘with gusto’.

One popular Chinese drama, Ode to Joy, revolves around themes of housing, rent, and labor in high-rise in Shanghai. I am struck by how neatly your essay coincides with the themes and characters portrayed in Ode to Joy.

This is of particular interest to me, because I am commenting from the Puget Sound region, which is daily awash in escalating real estate prices, accelerated by ‘offshore money’ (a phrase that now generally implies ‘Chinese money seeking US real estate’). At this point, even mighty Amazon has thrown up its hands about Seattle’s escalating property prices, (I suspect they’ve had trouble recruiting due to Seattle’s housing prices). Recently, Amazon sensibly announced that it will create an entire new headquarters in any city other than Seattle.

Because I am often at my computer in must-pay-attention-to-this-stuff-but-it’s-best-done-with-some-minor-distraction mode, I have taken to playing CDramas (Chinese dramas) in one browser window, while slogging through piles of data.

Ode to Joy is about 5 younger women (all beauties, of course) who live on the 22nd floor of a high-rise called Ode to Joy. One running theme in this story is about their problems affording housing in Shanghai (the two wealthy women each have their own flats; the three younger, just-in-from-the-countryside women share a flat). The driving motive of several of these young women is to have a place of their own; to purchase property — which I interpret as a metaphor for financial, social, and emotional security. They also, of course, would like to find a mate, and if the mate has a good income, being able to obtain property will be possible. (In this sense, IMVHO, China is like everywhere else ;-)

I mention this because it appears that the themes of rent, property ownership, and economic organization must be quite pressing, if these are the topics that drive the motives of characters that are popular in China.

They are certainly resonant in Seattle.
There is currently a not-so-subtle migration out of Seattle, as the city is becoming so expensive that even professional employees are moving east, north, and south for better quality of life. This is 100% due to the inability, I would even argue the malfeasance and brazen incompetence, of our current Political Overlords in the US to think clearly and pragmatically about what money is, where it comes from, and how its concentration leads to abysmal outcomes.

Finally, I was recently enthusing about my CDrama ‘window on the world’ to a friend who had recently done business in Asia, and was peeved with me for being inept in conceptualizing the scale of Shanghai. She promptly explained that ‘it would take 2 1/2 Manhattans to fit into the main region of Shanghai’. Breathtaking…

This is perhaps the quirkiest comment on this thread, but looping back to the recent post on “Can Theatre Change Your Mind?”, I hope it is not entirely off-topic.

I’ve looked more closely at nearby Vancouver, and I think the “Chinese” angle is overblown. Maybe 10 percent. The rest is simply banks lending more to locals — if they don’t pay for a house, they’ll have to live somewhere else. Also, hedge funds are in, and private buyers.
There recently was a change of government in Vancouver — that’s what it takes.

What an interesting comment. A window on your world. Thank you, readerOfTeaLeaves.

Thank you for mentioning the 19th century economist, Henry George. He had another proposal for land that seems to be absent here.

He proposed stake-holding run alongside ownership where the parties wished for it.

He meant stake-holding like the prospectors who mined for gold in California and Yukon in those days. As a stake-holder you held the land until you ceased to work it when it passed to another. The idea gave land a sort of mortality, like people.

Thanks MH for this very illuminating take on why the vast majority of us just can’t seem to have nice (or necessary) things.
Yes–China-“the final frontier”
I believe you just changed my perception on,and reasoning for, China’s ‘share to play’ policy for foreign manufacturing partnerships.

I don’t think it’s fair or accurate to say that Henry George didn’t understand economic rent; it sounds like you simply disagree with him on how to go about collecting it for the public. FWIW, regarding land, I think the public — whether that’s at the national, state or county level — should own the underlying freehold and simply lease out land titles to private parties, at market rental value, with recurring auctions.

That is functionally different from a land value “tax,” and so in that sense I think you and I agree that land should be “nationalized” or “socialized” instead of “taxed.” But in either case the outcome, in pure economic terms, is identical: the rent is being paid to the public. So, again, I think it’s unfair to say Henry George didn’t have a concept of what rent IS; he simply chose to market the “tax” method of its public collection over the “leasehold land titles” method.

We’ve had the benefit of time to see that his proposed method does not stick well (LVT gets lobbied away in most places where it’s enacted) while the latter sticks better (Hong Kong, Singapore). We can move forward without trashing him.

Maybe the FIRE sector should have paid attention to what the Roman Emperor Tiberius said two thousand years ago. He said that his policy of taxation was “that it was the part of a good shepherd to shear his flock, not skin it.” The former can be sustained but the later cannot and it is the later policy that the FIRE sector is using.

“In the era of the French Physiocrats, Adam Smith, David Ricardo and John Stuart Mill, this land rent accrued to Europe’s hereditary landlord class. Today, the land’s rent is paid mainly to bankers – because families need credit to buy a home. Or, if they rent, their landlords use the property rent to pay interest to the banks.”

In the United Kingdom, much of the land, variously estimated at one third to two thirds, is owned by the aristocracy, gentry and newcomers such as foreign investors, construction companies, retailers / retail developers and bankers, the last group surged in the 1980s and 2000s, so a blurring of the division between the aristocracy and bankers, not necessarily banks. In Scotland, it’s worse, at least three quarters of the land is owned by the above groups. The Queen’s wider family / “cousinade” owns about 12% of Scotland.

The UK’s land registry has existed for about a hundred years, so only includes land that has been traded. Much of the UK has not been traded, but passed between families. There’s a family in Oxfordshire, Catholic Recusants, that has owned its estate since the Norman Conquest. There are a few left from that era, another small batch from the Plantagenets, and a lot more from the era of the Dissolution of the Monasteries and Restoration of the Stuarts, when Henry VIII, James VI / I and Charles II had to keep nobles on side.

The first Blair government proposed compulsory registration of all estates, but after fierce lobbying by the aristocracy, including action in the yet to be reformed House of Lords, voluntary registration became law.

One recent innovation in the UK is the securitisation of ground rents (from leaseholds). This is causing a spike in such fees as landowners, developers and investors cotton on.

Unlike Scotland and England, Ireland benefited from at least some land reform in the 1880’s and then the 1930’s, although politically this just replaced an aristocracy with a deeply conservative rural landowning class. My grandfather reaped the benefits by way of an 80 acre farm siezed by the new de Valera government from an absentee London landowner in 1931. My uncle still farms it. Mind you, the resulting economic war with the UK crippled the Irish economy for decades.

As we’ve corresponded before, a certain newly ennobled hedgie (courtesy of Cameron) has been busy reconstructing an Irish aristocratic seat in stud country over the past few years (extremely tastefully, I have to say). He’s selling it all up for reasons I haven’t been able to find out.

I would have been tempted to buy if my lottery numbers had come up.

When around the Bordeaux vineyards / chateaux a month ago, I thought about your comments about these houses and how, with good design, they can be made to look bigger.

The seller would have come across Cameron’s stockbroker father when he started in the 1980s.

Re: the economic war, Karl Whelan made the opposite argument, that the benefit to Ireland from “defaulting” on land annuity payments to the UK* more than compensated for the effects of British tariffs on Irish goods, which were only temporary in any case. He says that historically, it was in the 1950s that Ireland’s economy really went downhill.

* The Irish government made a one-off payment in 1938 to settle the matter which was lower than the annual value of the land annuities, and we also got the Treaty Ports back in the same deal. Not surprisingly contemporaries viewed Ireland as having won the economic war.

Thats interesting, thanks for that, its been many years since I read any Irish economic history, I must update myself. The conventional line I read (which was heavily influenced by the revisionists) blamed the economic war for Irelands plight.

There was a black joke going around for a while that de Valeras big mistake was not taking his chance to declare war on the USA in 1945, and so getting Marshall Aid.

State socialism (basically, state-sponsored capitalism) subsidized pensions and public health, education and other basic needs so as to save industrial enterprise from having to bear these charges.

If state socialism were actually as superior in efficiency to finance capitalism as Michael Hudson supposes, it would be gaining market share. But the relentless pattern of the past century has been the opposite: Russia and Cuba stagnated, while China only boomed when it backed off from being a hermit kingdom.

To the extent that socialism did triumph in America, it was precisely in the areas Michael Hudson delineates above: pensions, health and education. How’s that working out for us? Let’s review.

Pensions: Social Security is 20 percent funded, headed for zero percent funding in 2035. State pensions are troubled and headed for default.

Health: fifty years of “mixed economy” (half gov, half private) health care have made the US a global outlier, spending more on health care than any other economy while obtaining poorer results.

Education: “free” public education has produced crushing property taxes (the ugliest form of land rent, since it obviates secure land tenure without income to service taxes) as public school systems “admin up” with management overhead.

This trifecta of cost-plus public bloat illustrates the sad fact that Big Gov simply lacks incentives for thrift and prudence. It will feather its nest until the costs borne by the serfs become unbearable.

Watch this dynamic play out in the 2020s as several states — NJ, IL, KY and CT — flirt with bankruptcy. Sad to say, this natural process of defaulting on unfunded promises won’t inhibit some from crying “austerity” and blaming it all on “neoliberalism” rather than unaccountable government.

If state socialism were actually as superior in efficiency to finance capitalism as Michael Hudson supposes, it would be gaining market share. . .

That makes me laugh. The market decides. Is it capitalism or socialism? People mean nothing, only the market, and whatever share of it one can commandeer.

I have noticed that we do not have a free market. If we did Goldman Sachs would be dead and their bankster conspirators would be broke living under a bridge, after getting out of a penitentiary for hardened criminals.

Bernie Sanders: The business of Wall Street is fraud and greed. Capitalism as practiced today.

You are ignoring Hudson’s point that Soviet Marxism was crippled by constantly having to defend itself against militant opposition from capitalist powers. The same goes for Cuba and, lately, Venezuela. The US uses its power to boycott and sanction in order to manipulate the outcome of these socialist experiments and then say “see, toldja.” The power is backed up by a gigantic and ruinously expensive military whose only purpose seems to be to defend the country, not from security threats, but from opposing economic ideas. This was the story of the original Cold War and now, in modified form, of our New Cold War.

That said, I’m not very optimistic that Hudson’s rational analysis has much relevance to changing the behavior of countries and economies. We all know what the problem is–selfishness and greed–but what to do about it? These things are baked into human nature and all past attempts at reform seem to have merely displaced one set of corrupt rulers with a different set acting much the same. As Lambert likes to say: “grifters gonna grift.” The only real check to irrational selfishness seems to be the nature of the thing itself since those who feel “too much is never enough” always go too far.

Thank you and well said, Carolinian.

Белый список русскоязычных брокеров:

Venezuela is also “weaponised” for use against the likes of Corbyn and Melenchon. The pair are frequently forced to either defend camaraderie with Chavez or say how their plans won’t make the UK and France less sunny Venezuelas.

Venezuela is always painted as socialist, but it profoundly isn’t, yet. They should mention that.

Also, the rule of law really has never quite existed in Venezuela (lots of laws, police, and lawyers, but little actual law-abiding by them or the public). So any government is going to have a lot of trouble accomplishing anything. It’s a culture that says you’re a pendejo (chump) if you don’t rob as much as you can, however you can, out of any responsibility you are entrusted with.

Just as an example, when I was there, even the elevator repairmen were stealing parts (to save money and guarantee more work) which meant that elevators kept failing in high-rise buildings with people having to walk 10-20 flights of stairs every day.

We all know what the problem is–selfishness and greed–but what to do about it? These things are baked into human nature and all past attempts at reform seem to have merely displaced one set of corrupt rulers with a different set acting much the same.

This is missing the forest for the trees. What was the New Deal but an attempt to reorient the U.S. economy/society toward the interests of all above the interests of a few. And it was spectacularly successful, though obviously not permanently. The point is that financial (and other) elites are constantly trying to gain advantage and undermine structures that resist that advantage. It would maybe be nice is we could “enact” a New Deal (as if it was as simple as passing a few laws) once and then go back to sleep forever, but capitalism (and capitalists) don’t work that way.

Nor is it accurate to say that the New Deal was some inevitable response to “going too far.” It was the result of lots of class organizing, challenging capital (i.e. massive strikes), pain and suffering. As will any future new deal.

No, the Depression was the result of “going too far.” The New Deal was the response to the Depression. Would we have had a New Deal without it? Dubious. Call it Disaster Socialism.

As for leftist gains constantly having to be defended, aren’t you just making my point? The traditional left view was that history was on the side of the progressives and therefore inevitable despite what I call “human nature.” And yet here we are having to defend Social Security, that thing Eisenhower couldn’t imagine ever going away. What I’m saying is that having constant debates about policy without taking into account our irrational “human nature” is what is not seeing the forest for the trees. Liberals also like to “assume a can opener.”

If your point was that working class gains under capitalism are always provisional and temporary, and need to be repeatedly and continuously defended and/or won back, then I apologize for misunderstanding your post. I don’t believe “the traditional left view” that you describe has ever been the dominant view of people on the ground actually trying to build such a society. Maybe the PR people, and the academics. The Depression may have been necessary for bringing about the New Deal but it was by no means sufficient. As we can see from the lack of anything resembling a modern New Deal in the current period. Or alternative responses to the Depression elsewhere in the world.

Is selfishness and greed baked into human nature — or is selfishness and greed baked into the nature of those humans who grasp for rule? As I look around me I would say most humans are like Tolkien’s Hobbits. Those we elevated to power or who have assumed power through force or our negligence seem to have greed baked into their natures.

Suppose there were an implosion of the economy followed by an implosion of population as a result of any of the many looming threats or some combination of those threats. I suspect there might be a little anger toward those with greed baked into their natures. Even Hobbits have limits to their tolerance. I suspect there might be concerted efforts to exterminate the sociopaths who brought about the implosion.

Might human society gain a new foundation as a result of the implosion I postulated? Imagine a world where Hobbits ruled to assure that green things grew and that all might live simple full and happy lives.

Staying with Tolkien as the telling mythology, and reading through to the end of “The Return of the King,” you may recall that the Hobbits in the Shire were under what might be called authoritarian austerity rule. And when Frodo and Sam and Merry and Pippin returned from saving the decent world against the onslaught of the worst private equity vampire squid globalizing monsters ev-ah, they very quickly, with the uprising of the Hobbits still being looted, for apparently nothing more than pique and sour entertainment, by Saruman and his minions, got rid of said overlords and thug bosses in very short order.

Of course, Tolkien’s oeuvre is categorized by Wikipedia as “High Fantasy Fiction…”

If you believe there is such a thing as human nature–behavior governed by instincts and DNA–then obviously it’s baked into all of us. We are only one species. My assertion is that there is such a thing but obviously it’s not all we are. Still while we have cultivated our rational side that other part of us continues to be there. What I’m asserting in the above comment is that the left too often tries to just wish it away.

And no offense but I never much cared for Lord of the Rings and its epic battle between good and evil. The books had a surge of popularity back in the early 2000s as G.W, Bush invaded Iraq to rid it of Saddam’s “evil.” Many thousands died. Life is a lot more ambiguous than Hobbit land.

Concerning “Human Nature” there are actually two ways how things might work out.

The first was of course the utopia of Marx where the proletarians with the help of the machines(the artifacts they are forced to work with and get alienated/”de-naturalized” by) can overcome “Human Nature” , and thus achieve true freedom (from their natural shortcomings, and rulership).
It is kind of the joke of Terminator 1 and 2: Part 1 was classic Luddite “rage against the machine”/ romantic and Rousseauist “back to nature”, part 2 was the fight of mankind and machine against capitalism ( the fluid T-1000).

The more dystopian and drastic version is shown in Blade Runner/ Westworld: The machines themselves become emotional ethic beings, and overcome (human) nature.

Comrade Jim, thanks for this, always enjoy your perspective, mangled and illogical as it is in this case; one wonders when the blinders come off on someone who is usually clear eyed.

Pensions, you must be joking of course. You failed to mention the state of private pensions. Are they not as precarious or more so than state pension funds? and as far as Social Security your description of its imminent failure in 2035 is laughable.

Health: the only plausibly successful and affordable health care for most Americans is Medicare. The private end, which does its best to milk and subvert the public end, is a disaster except for the top 10%.

Education: one of the foundations of democracy. Students are now staggering under debt loads that will impoverish and handicap many of them for a good part of their adult lives Private interests are working at prying the education system of K-12 out of public hands to divert beneficial societal revenue streams into their pockets while propagandizing the free market and a white wash of history including the recent demise of the working and middle class. California used to have a great university system now it has real estate bubbles and a system in shambles.

For the pension facts, I recommend Ellen Schultz’ Retirement Heist that documents how the U.S.’ largest corporations looted the defined benefit pensions that covered 70% of its workers at one time.

Single payer socialism is half as expensive as what the U.S. has now, and produces better outcomes.

The education system’s problems aren’t that tough to fathom. Between Ronnie Reagan and Prop 13, California’s formerly free colleges began to suffer. I’ve read that Federal funding for higher education also decline 55% since 1972. So tuitions rise, and graduates have debt peonage to look forward to.

Incidentally, the best predictor of educational outcomes isn’t merit pay, charter schools or testing. It’s childhood poverty.

the best predictor of educational outcomes isn’t merit pay, charter schools or testing. It’s childhood poverty.

Absolutely and it’s perhaps easier to solve. Instead supposedly well intentioned education policy wonks, fronting for neo-liberal, libertarian and big business keep trying to reinvent the education wheel.

Of late it’s charter schools. It’s a double twofer: destroy teachers’ unions, drain students from public schools leaving the poor and therefore the most challenged students behind while diverting public education funds to the private sector. At the same time delivering poorly educated, non critical thinking generations to the wiles of corporate MSM messaging. Trained for work but not to think and easily manipulated.

Well said. Warren Buffett says “Gambling is a tax on ignorance.” Unsurprisingly, our educational system has produced a voting public willing to vote for a casino magnate.

I’m sure low taxes had nothing to do with it, along with 50% of discretionary spending being spent on the military. Also, Russia and Cuba aren’t socialist; they’re communist. Norway, Sweden and Germany are socialist and doing just fine.

“As a vehicle to allocate resources “the market” reflects the status quo of property ownership and credit-creation privileges at any given moment of time, without consideration for what is fair and efficient or predatory. Vested interests claim that such a market is an immutable force of nature, whose course cannot be altered by government “interference.””

Ours is obviously the best of all possible worlds. People are corruptible but the market deity is always true.

More neo-liberal misrepresentations from Mr. Haygood. He continues to lie about Social Security – claiming it to be a funded plan when in fact it is a pay as you go plan funded by TAXES, not by contributions as a funded plan is. And he implies using his lie as a basis that Social Security will be in “default” by 2035 – which is both false and impossible. That he continues to lie about Social security despite multiple corrections from me and other commenters demonstrate Mr. Haygood is posting in bad faith. Perhaps he has valid points on other topics but given his dissembling on Social Security I doubt it.
Further, Haygood blames the high costs of US healthcare on the government’s “half” of spending – ignoring the rank effects of profiteering and rent extraction from the Insurance and pharmaceutical industries. Just what you would expect a neo-liberal propagandist to conclude.
I don;t disagree that big government lacks incentive for thrift and prudence – particularly in the USA, where regulatory capture of government by the FIRE sector has corrupted it utterly. As usual, Mr. Haygood identifies the wrong villain in all cases to advance his ideological agenda.

“But the relentless pattern of the past century has been the opposite: Russia and Cuba stagnated, while China only boomed when it backed off from being a hermit kingdom.”

This is revisionist history. The Soviet Union boomed through much of its history, from the enormously high rates of economic growth during the 1930s through the post-war expansions under Khrushchev. The low growth rates of the Brezhnev stagnation period were only stagnation compared to the high rates of growth that came before it. The USSR began to run into more serious growth problems with the introduction of market reforms under perestroika.

Education: “free” public education has produced crushing property taxes (the ugliest form of land rent, since it obviates secure land tenure without income to service taxes) as public school systems “admin up” with management overhead.

This is only in select states, and it has been caused by mismanagement. Schools “admin up” is part of the problem; part of that can be blamed on unfunded Federal mandates.. the rest on bloat. As far as property taxes are concerned yes a few areas of the country have completely buried themselves. But you left out the Commonwealth of Massachusetts… Caps on property tax increases instituted in the state has ranked it near the middle of the pack of property tax rates by percentage. And they still provide one of the best public education systems in the country.

Funny how relative success is ignored.

I’ve come to see these Haygood posts as pop-quizzes for the NC commentariat. “Find the weak points in the following argument.” Class gets an A for today. Nice work. (Gold star emoji)

Sad to say, this natural process of defaulting on unfunded promises won’t inhibit some from crying “austerity” and blaming it all on “neoliberalism” rather than unaccountable government.

Hokey smokes, Dr, Haygood, you really want Comcast or Google running your life? Goldman Sachs, or JPM? Now *those* guys are truly unaccountable.

…some might view the 50 year war on FDR regulatory capitalism as the culprit…appears obvious we have experienced the deregulation of capitalism over past 35 years…+ loss of “transparency, oversight, accountability”…

We might be well informed to take issue by issue, perpetrator by perpetrator (Socratic Method) and evaluate said deregulatory legislation leading to dissatisfaction today…

History does define.

This is where B. Black’s theoclassical nomenclature is applicable, it just gets so esoteric w/ all the attendant bias baggage.

disheveled…. your not beardo, Jim….

Brilliant stuff & coincidentally in terms of China I earlier came across this short video from Telesur which although low on detail could possibly be a sign that Xi Jinping might be about to head in a better direction.

Here is a transcript I put together :

” Xi Jinping is expected to usher in a new area for China, at the upcoming National Congress of China’s Communist party. His China will become more like the old one, away from pragmatism & Neoliberal market reforms & a return to the traditional party line & greater emphasis on the state economy.

During his five years in power, Xi has fought by all means against corruption & replaced ninety percent of the military’s representatives in the Party’s congress. When he took power he described the party as economically & ideologically corrupted & that China needed to learn from the mistakes of the Soviet Union.

With Trump in the Whitehouse & an aggressive rhetoric towards China, Xi Jinping will have to take all necessary measures to take it’s rightful place in the world. ”

“The alternative to socialist reform is stagnation and a relapse into neofeudal financial and monopoly privileges.”

The insolvency of political thinking in America.

I don’t understand your comment. Should I substitute “poverty” for “insolvency”? If so are you suggesting there are alternatives to socialist reforms and if so — what alternatives do you see or propose?

If I recall correctly, in the U.S. FDR used the threat of the then fairly strong Socialist Party and Labor unions to extract a concession from the “Captains of Industry” to a near 100% marginal income tax during the great Depression/WW2 era. The plutocrats, having long memories, vowed to make adjustments and so destroyed the Socialist Party (through the Red Scare and other tactics) and crushed labor unions, to the point that labor unions in the US are about a third the size they used to be and a third the size of our northern neighbor with whom we had parity before.

These wealthy people had so much impact that ordinary working people either hate or are suspicious of unions today and there is widespread hatred of the New Deal amongst the monied interests.

So, in the U.S. socialism didn’t fail so much as it was crushed by committed, well-organized, well-funded political opposition. Trust me, you do not want to piss off capitalists.

Thank you, Steve.

It will be interesting to see how the British establishment deals with a Corbyn government. Their collaborators in the Labour Party and MSM have failed to dislodge him.

One reason why the City et al have not been more vocal about Brexit is that they realise they are not flavour of the month, even with UKIP, but see Corbyn as a bigger threat, so they need to keep their powder dry.

The Tories are the party of the City.
They all went to school together.

Woodrow Wilson had a hand in it too. He sent US troops to occupy parts of Russia post WWI.

This article is a rare bright spot in the dimness.

Hudson rightly chastises socialists (especially Marxists) for not reading Volumes 2 and 3 of Capital. It’s not an academic or pedantic matter. In those volumes, Marx really does anticipate—in exhaustive detail—so much of what we’re seeing (or not seeing) in today’s finance capitalism. He’d probably be shocked himself at how “in the ballpark” his theorizing on finance capitalism has turned out to be.

As Eric Hobsbawm came to believe in his later years, and as Hudson implies, Marx and Marxism may prove more applicable and insightful in the 21st century than in the 19th and 20th centuries.

Thanks Michael Hudson for writing this, and thanks Naked Capitalism for posting it.

Thank you for that comment. I’ll stand with you George.

This Professor THINKS!
Interesting to know certain steps that happened in Russia recently.

There’s a lot of interesting information here, especially about the Russian catastrophe in the 1990s. I do have some concerns about this claim:

China is the leading example of socialist success in a mixed economy.

I have difficulty seeing China as a socialist success story. They have a lot of billionaires, and also many millions of destitute people. Censorship is ubiquitous, and factory working conditions are Dickensian. People are sometimes secretly arrested, and their family members have no information about them for months. The government practices internal imperialism in Tibet and Eastern Turkestan (Xinjiang) which is reminiscent of the United States treatment of American Indians. Periodically, some of their cities are shrouded in horrible air pollution, and their drinking water is often no better than that of Flint, Michigan:

They still haven’t solved their intractable population problem, as the number of people continues to grow, without an increase in resources. Is China a success? No. They just haven’t failed as badly as some countries have failed.

“They still haven’t solved their intractable population problem, as the number of people continues to grow, without an increase in resources.”

China has a population density of 147 people/square mile.
Germany has a population density of 237 people/square mile.
Great Britain has a population density of 271 people/square mile.
Japan has a population density of 348 people/square mile.

If Germany, Great Britain and Japan have more people/square mile than China does, shouldn’t we be more worried about them not having enough resources to care for their people than we are about China?

Errr…..that’s square kilometer, not square mile…..some of that American “exceptionalism” leaking through, I guess…..

Those square kilometers should be ares, or Hectares, or Kiloares, or if measuring the surface area of the intelligence of Trumps brain, microares.

I’m concerned about overpopulation everywhere. As for population density in China, it is impossible to support dense populations in the large arid western provinces of Xinjiang, Tibet, Qinghai, Gansu, and Inner Mongolia. Some provinces are much denser than Germany, Great Britain, or Japan:

Shandong has 622.84 people per square kilometer.
Guandong has 579.46 people per square kilometer.
Henan has 563.01 people per square kilometer.
Jiangsu has 766.66 people per square kilometer.
Zhejiang has 533.59 people per square kilometer.

China has a very severe overpopulation problem.

And yet NYC has a population density of 10,890 people/square kilometer……

My point is that the “overpopulation” argument is inherently racist and classist (Malthus, also being a classist and a racist, would agree!). Where do we want population “controlled”? Well, of course in brown/yellow countries, not “white” countries. And who do we want controlled? Why of course poor people – even though they use up SOOOOOO much less of the world’s resources than do the wealthy……

The “overpopulation” argument is “concern trolling” – dressing up racism and classism in pseudo logic and the words of science to cover up for the fact that those who are responsible for the gutting of poor countries are afraid that sooner or later they will be held accountable for their actions (or afraid that those brown/yellow or poor people will want to take something from them). So they use their propaganda to make the world’s problems the fault of the very people they’ve victimized…….it’s the same old story we’ve seen before in so many places, including our own South……

And it still draws in so many, many people….

  1. Yves Smith Post author October 19, 2017 at 3:42 pm

You are straw manning, big time, which is against our written site Policies. You are rapidly accumulating troll points. The overwhelming majority of the members of the commentariat who say we need fewer people are acutely aware of the fact that people in advanced economies consume and pollute far more than people in developing countries.

But, but, but, we are exceptional, thus……..

Well, possibly China isn’t one huge howling success, but consider Professor Hudson”s stated audience, “Just for the record, my message is specifically for China’s leadership.”

It would be undiplomatic and counterproductive to be unnecessarily critical in a piece like this. Better, I think, to focus on solutions and assume that the leaders of China are aware of their problems.

Okay, but how many of China’s leaders read English language blogs? Shouldn’t a message for them be written in Chinese?

It’s a good article, but that sentence about success jumped out at me. For what it’s worth, I did point out that some countries have worse problems.

Oh, I think you might be surprised. And Prof Hudson has had a podium in China for several years. Doubt that they would invite him to such a position if they weren’t interested in what he had to say, even if just out of politeness.

Oh, yes, I’m sure that some Chinese leaders are fluent in English. I’m wondering: if one wants to influence events and leaders in the United States, is it proper to sugar coat our numerous problems? And if it’s wrong to pretend that things are just great in the United States, isn’t it also wrong to do so in other countries? And if one must pretend that the other countries are successful when they really aren’t, what does that say about those countries? Do the Chinese leaders live inside the sort of sycophantic bubble that some U.S. Presidents have been encased in?

“Wealth tends to concentrate until there is a revolution,” is arguably Marx’s central observation. But “wealth tends to concentrate” is just the capitalist special case of the general rule that “power tends to concentrate.” In monarchies, power tends to be a matter of access to the king. That is why in the middle ages the Kings were often able to compel the wealthy to give them loans that were never repaid. In communist states, it tends to be about party membership and hierarchy. In capitalist states, it is about wealth, because in a free market, wealth is relatively unconstrained and powerful. Authoritarian states are more alike than different, whether they are nominally communist, monarchist, or capitalist.

The American advisors knew the obvious: Russian savings had been wiped out by the post-1991 hyperinflation, so the new owners could only cash out by selling shares to Western buyers.

There’s an interesting symmetry with Mexico, as Mexican savings had been wiped out by their long hyperinflation lasting about a dozen years, only put to rest in 1993 with issuance of the Nuevo Peso (1000 old Pesos = 1 Nuevo Peso). The beneficiary was American employers, tapping into a rich pool of Mexican immigrants willing to work in Estados Unidos, economic refugees, if you will.

Growing up in L.A., I knew and went to school with say around 30 Mexican-Americans, all 2nd, 3rd or even 4th generation Americans.

And then as hyperinflation set in, more and more from ‘down under’ showed up for work, and it used to be that you’d really only see Mexican-Americans on the border states and rarely beyond, but now they’ve spread far and wide in every state.

For many of the immigrants working here, it was all about sending back remittances to their family-victims of a broken economy slowly strangling it’s people.

The Weimar hyperinflation lasted a couple years if that. Imagine it going on for a dozen?

Xi gets it. He recently stated that the purpose of housing is not real estate speculation, but living adequately. Modern housing for 1.5 billion people is critical for maintaining the environment and thus the economy. So here’s a capital idea: Let the central banks flood the system with enough money to end the scarcity of money, and thus end high interest rates as well. This creates an interesting product – people doing useful things making money circulate and achieving a restoration of the planet. This could be seen as everyone participating in a “private capital” world or it could be seen as everyone participating in a “socialist world” – take your pick. Sovereign money can serve to guide the best uses of money via legislation for spending priorities. Sort of socializing currency itself. Ecosocialism. I’m pretty sure that finance has realized that people are its most valuable commodity, right up there with the environment.

This essay by Michael Hudson raises many important issues–one being the accuracy of his financial capital thesis.
Hudson states that “instead of evolving into socialism Western capitalism is being overcome by predatory finance and rent extraction imposing debt deflation and austerity on industry as well as labor”
But Bill Mitchell in his recent book “Reclaiming the State” argues that “…the Post-Fordist system is not one in which finance capital has taken control of industrial capital, or has become detached from the real economy; on the contrary, and more worryingly, it is one in which industrial capital and the real economy themselves have become thoroughly financialised.”

Mitchell goes on to state that “…the claim that finance is at odds with industrial capital is also disputable. He notes that much of Big Business had made the choice “…to become financial firms themselves…to enhance capital’s profitability outside immediately productive processes”
meaning that “…we are in a historical period in which finance is cosubstantial with the very production of good and services.”

Excellent essay, thanks.

I think it’s interesting to focus on your military points.

“”Marx had said nothing about the military dimension of the transition from progressive industrial capitalism to socialism. But Russia’s Revolution – like that of China three decades later – showed that the attempt to create a socialist economy had a military dimension that absorbed the lion’s share of the economic surplus. Military aggression by a half dozen leading capitalist nations seeking to overthrow the Bolshevik government obliged Russia to adopt War Communism. For over half a century the Soviet Union devoted most of capital to military investment, not provide sufficient housing or consumer goods for its population beyond spreading literacy, education and public health.

The Cold War has shown that capitalist countries plan to continue fighting socialist economies, forcing them to militarize in self-defense. The resulting oppressive military overhead is then blamed on socialist bureaucracy and inefficiency.””

I think we’re seeing that currently in the US military aggression against Iraq, Libya and Syria as well as its plans to destabilize China’s silk road such as in Myanmar.

Syria seems to have really brought that to a head with Russia, Iran and China emerging as more responsible actors for the middle east.

Iraq, Libya and Syria could be seen as attempting Arab socialism, the struggle between exploiting and exploited nations, as opposed to Marxism per se, struggle between an exploiting owner class and exploited worker class. But each is very threatening to the financial elite.

Largely as a result of self defeating sanctions of the US, not to mention self defeating military actions (things like the White Helmets showing their true colors), Russian, Iran and China are developing alternatives to the USD hegemony.

Goals of both types of socialism include free education and medical care as well as good employment and social security. The US is using a lot of money and bloodshed against these ideals.

China is probably best suited currently to lead this sort of economic reform. The US is turning into a pariah.

Yes Libya, you can say what you want to about Quaddafi: education free, Health care too. He didnt want to participate in USA- European neoliberalism bankism. Iraq however another tragedy- was a warmongering experiment to also extend American corporate hegemony to that society.
Capitalism requires a bloodthirsty military conquest to advance its venal thirst sadly.
Can we truly doubt Engels famous refrain ..” its either socialism or barbarism”. Lets advance fresh humane, socialistic ideas that embolden a more just society for all of us…!

Thanks very much for this post.

Wow, good article. The things you can learn here (a bit of which I actually knew, but had forgotten).

Fabulous essay, amazing, many thanks to Michael Hudson. Agenda-defining. So much to digest. Will try to re-read,

Hat tip to you Mr. Hudson!

Absolutely agree and absolutely love these “broader” economic articles. Mightn’t agree with everything, and certainly do not understand many things, nevertheless they always enlighten. And the commentator’s inclusion of other thinkers alongside Mr. Hudson’s open up new vistas of exploration of economic thought. Ta

The price of land is expensive depending on location, usually near FIRE sector nodes or Veblen community’s w/ attendant credit loops or unfettered global capital influx [bit of a mix and flows don’t always reflect magnitude amplification]. Though it should be reconciled that in more cases than not prices are administered and not reflective of – pure – market dynamics [price discovery (culmination of binary trades of scale)] e.g. RE price jumps from 500K to 1M crossing the road.

Which leads us to another vexing problem since wages and productivity diverged all whilst equities became a HPM form of moeny [incentivized via c-suite remuneration and LBO’s and acerbated by forced savings a la 401K w/ income dependency].

Where Marx [not to be confused with Marxism (extenuation of dead peoples theory’s)] M-M is only exceeded by Gates friction-less Capitalism ™ and mercenary IP rights w/ the digital – information economy e.g. wealth is increasingly unattached to the natural world i.e. all theories proposed before such events suffer a lack of accurate information.

disheveled…. classic observer problem… movement of time and space between observers… and their observations…

I am a big fan of Michael Hudson and he has helped my own thinking move on in leaps and bounds.

But, I am convinced neo-liberalism destroys itself.

Free market capitalism with neoclassical economics was in around in the 1920s.

The 1920s roared with debt based consumption and speculation until it all tipped over into the debt deflation of the Great Depression.

No one realised the problems that were building up in the economy as they used an economics that doesn’t look at private debt, neoclassical economics.

1929 and 2008 stick out like sore thumbs when monitoring unproductive, private debt in the economy. An economy can only take so much unproductive lending before it blows up and this is what financialised neo-liberalism runs on.

This real estate and financial speculation economy was always on a one way trip to a financial crisis.

Michael Hudson’s work has led me to this equation:

Disposable income = wages – (taxes + the cost of living)

The cost of living = housing costs + healthcare costs + student loan costs + other interest payments + food + other costs of living

Do the maths for generation rent (UK) .
Do the maths for countries like China that we have to compete with.

Housing booms pass gains to one generation at the expense of all future generations.
They raise wage levels for all future generations.

The young flock to Corbyn and Sanders due to the maths of their existence.

The rentier UK and US economies can’t compete globally due to their high wage economies that need to cover the rentier gains.

Neo-liberalism just doesn’t work in the long term.

Lest we forget, labour cost is one of the lower fruits, Reg arb and ease of corruption are a bit more up the value chain.

The former is an investor preference when c-corps likes to burnish its short term numbers, where the latter is manifold to the bottom line in annual terms – if not longer.

disheveled…. the Summers memo… wipes tear from eye… the “sharing” of the burden of uplift….

…all need comprehend “neoliberalism”; (here is George Monbiot historical documentation):

“The term neoliberalism was coined at a meeting in Paris in 1938. Among the delegates were two men who came to define the ideology, Ludwig von Mises and Friedrich Hayek. Both exiles from Austria, they saw social democracy, exemplified by Franklin Roosevelt’s New Deal and the gradual development of Britain’s welfare state, as manifestations of a collectivism that occupied the same spectrum as nazism and communism.

In The Road to Serfdom, published in 1944, Hayek argued that government planning, by crushing individualism, would lead inexorably to totalitarian control. Like Mises’s book Bureaucracy, The Road to Serfdom was widely read. It came to the attention of some very wealthy people, who saw in the philosophy an opportunity to free themselves from regulation and tax. When, in 1947, Hayek founded the first organisation that would spread the doctrine of neoliberalism – the Mont Pelerin Society – it was supported financially by millionaires and their foundations.

The movement’s rich backers funded a series of thinktanks which would refine and promote the ideology. Among them were the American Enterprise Institute, the Heritage Foundation, the Cato Institute, the Institute of Economic Affairs, the Centre for Policy Studies and the Adam Smith Institute.

Neoliberalism sees competition as the defining characteristic of human relations. It redefines citizens as consumers, whose democratic choices are best exercised by buying and selling, a process that rewards merit and punishes inefficiency. It maintains that “the market” delivers benefits that could never be achieved by planning.”

To jeremy grimm: as for alternatives to the rapacious assault of neoliberalism economics, how abouf this for a 21sr century NEW VISION/
Make Banks Public to serve industry, entrepreneurs, students, their communities, home buyers and the citizenry at large. Banks were looking ti become Public Utilities before WW1 according to most historians who are not servants to corporate- private powers.. INSTITUTE a UBI, as an experiment, a univers basic income and yes as Hudsons article outlines- return Our Natural Resources into the hands of the populace – not to be hoarded by profiteers..

We must envision new ideas to stimulate humane entrepeneurialism with mixed socialism.. Successful business people must be heavily taxed – a public subsidy to go back to serve the Public Good n society.
Ameeicas health care program is a tragic laughingstock in developed societies that provide Health at 1/2 the USA COST about 9-10% GDP compared to our 18% soon to be 19% GDP with poorer outcomes than most of the developed nations.
USA has become Rapacious unregulated Capitalism on steroids.
Only new forms of Socialistic ideas can restore a vibrant, more equitable society
Of course Education must be Free as well.. !
Id like to hear Ideas from the intelligent audience- easy to criticize dysfunctional neoliberalism.
Thx m888’s
Doug Devine

Европейские торговые площадки (European stock markets) — это

совокупность товарных и фондовых бирж Восточной, Западной, Северной и Южной частей Европы, представляющие собой организованные платформы для ведения торгов

Определения и понятие европейских торговых площадок, история создания европейских бирж, операции и инструменты европейских товарных и фондовых бирж, особенности торговой сессии европейских площадок, обзор европейских бирж

Структура публикации

Европейские торговые площадки — это, определение

Европейские торговые площадки — это биржи Европы. К ним относятся товарные, фондовые и валютные биржи. Также они делятся на восточноевропейски, западноевропейские, североевропейские и южноевропейские. Все эти биржи работают преимущественно в европейскую торговую сессию. Практически каждая из них имеет свой индекс и другие особенности. В Европе расположено несколько торговых площадок с мировыми именами — это и Лондонская и Франкфурсткая, и Копенгагенская, и Российская фондовые биржи. В Европе также есть большое количество товарных бирж, в частности, Лондонская, Стокгольмская, Балтийская и т.д.

Европейские торговые площадки — это уже организованный рынок, со своими органами для управления (главный орган управления — биржевой комитет), со своим Учредительным договором, Правилами ведения торгов и Уставом.

Европейские торговые площадки — это биржи, совмещающие организацию торгов различными инструментами в рамках одной организационной структуры (зачастую в разных секциях). В современном мире биржа определяет будущие цены на товары, которые благодаря ценовой гласности (обязательное условие биржи) и современному развитию средств массовой информации, становятся известными широкому кругу заинтересованных участников той или другой ниши рынка, и продавцам, и покупателям.

Европейские торговые площадки — это особый вид постоянно действующего оптового рынка, охватывающий несколько бирж Азии, на котором совершаются сделки купли-продажи на определенные биржевые товары. Сама биржа не занимается торгово-посредническими услугами, она только создает условия, для осуществления этой деятельности.

Европейские торговые площадки — это объединение европейских торговцев и биржевых посредников, которые сообща оплачивают расходы по организации торгов, устанавливают правила торговли, определяют санкции за их нарушение; абсолютное большинство бирж — это не прибыльные организации, члены биржи получают выгоду не от ее функционирования, а от своего участия в торгах.

Европейские торговые площадки — это тот же рынок, но только более высокого уровня. Хотя и на рынке и на бирже происходит купле-продажа товара для биржи этот процесс экономических взаимоотношений не является основным. В зависимости от объекта торговли (товара), биржи разделяются на товарную (торговля реальным товаром), валютную (торговля валютой), фьючерсную (торговля фьючерсными контрактами на поставку определенных товаров в будущем), фондовая биржа (торговля ценными бумагами) и т.д.

Европейские торговые площадки — это юридическое лицо, обеспечивающее регулярное функционирование организованного рынка биржевых товаров, валют, ценных бумаг и производных финансовых инструментов. Торговля ведётся стандартными контрактами или партиями (лотами), размер которых регламентируют нормативные документы биржи.

Европейские торговые площадки — это место, где регулярно в одно и тоже время проводят торги по определенным товарам. Чем-то похожа биржа и на аукцион, на ней также действует правило, которое запрещает называть при покупке цену ниже уже предложенной ранее, а при продаже, наоборот, предлагать товар по цене, выше уже предложенной.

Европейские торговые площадки — это коммерческое предприятие, которое предоставляет посреднические услуги, где совершаются сделки купли-продажи. На бирже торгуют заменимыми ценностями. Это значит, что на бирже продают не кусок мяса, а просто говядину, определенный вид товара, в котором один кусок легко заменяется подобным куском. Поэтому в зале торгов не нужно располагать продукты, которые продаются и покупаются, поэтому объемы продаж и покупок во много раз выше чем на рынке!

Европейские торговые площадки — это организованный рынок ценных бумаг, основанный на определенных правилах, в том числе подлежащий и государственному регулированию. Надежность рынка и гарантия исполнения сделок достигается путем введения строгих ограничений и постоянного мониторинга допущенных участников, а также компаний, чьи акции торгуются на биржах. Именно на бирже в силу развитости технологий и совершенства регламента осуществление сделки по приобретению или продаже ценных бумаг сопряжено с минимумом временных и денежных затрат.

Понятие европейской торговой площадки

Практически все ценные бумаги, которые находятся в обороте, реализуются посредством специально для этого существующих фондовых бирж. Возглавляет биржу Биржевой комитет, который решает какие бумаги допустить к торговле, а какие нет. Операции на биржах совершаются брокерами. Крупнейшие фондовые биржи мира это Нью-йоркская фондовая биржа, Лондонская, Токийская, Парижская. Число бирж неуклонно растет, однако самые крупные по прежнему остаются главными и укрепляют свои позиции на рынке ценных бумаг. Последний имеет весьма развитую, сложную структуру, которую можно охарактеризовать исходя из нескольких принципов (с точки зрения наличия видов ценных бумаг — акций, облигаций, а также фьючерсов, опционов, варрантов и т.п.).

Первая фондовая биржа в Европе, а также в мире возникла в 1602 г. в Амстердаме благодаря деятельности Ост-Индской торговой компании. Ее участники решили торговать не только товаром (газ, нефть, золото, хлопок, бензин, сахар, серебро, кофе, пшеница и прочие товары), но и ценными бумагами. В 1903 г. открылось специально спроектированное здание новой биржи, которое существует по сей день. Количество фондовых бирж в Европе составляет 58 постоянно действующих. Основными странами, играющими роль в фондовой торговле являются Великобритания, Германия, Франция, Нидерланды, Швейцария, Люксембург, Бельгия.

В странах Ирландии, Португалии, Греции подобная торговля практически отсутствует, а в Испании, Италии и Австрии роль торговых бирж весьма невелика. Одной из самых крупных и влиятельных является Лондонская фондовая биржа. По ней принято равнять степень влиятельности всех остальных. Значения английского рынка акций не меньше, чем американского.

История европейских торговых площадок

К концу Второй мировой войны некогда процветавшая Европа превратилась в полуразрушенную территорию с миллионами безработных и бездомных. Политически и экономически раздробленному континенту не приходилось рассчитывать на ведущие позиции на международной арене, где ключевыми игроками становились США и Советский Союз. Единственной возможностью восстановить былое могущество являлось объединение усилий всех стран, как победивших в войне, так и проигравших, и формирование общих институтов, пусть даже при финансовой, технической и военной поддержке со стороны США.На самом деле, идеи европейского единения в той или иной форме зародились еще в период преодоления феодальной раздробленности и становления торговых и экономических отношений. Позднее они получили поддержку со стороны видных политиков, экономистов, ученых, деятелей культуры.

В середине XIX века ярким сторонником европейского федерализма являлся писатель и пацифист Виктор Гюго (Victor Hugo), а спустя 100 лет с призывом к созданию «Соединенных штатов Европы» выступил Уинстон Черчилль (Winston Churchill). Более того, в европейской истории можно найти не один пример валютного союза. Так, во второй половине XIX века были созданы Латинский и Скандинавский валютные союзы, существовавшие до Первой мировой войны. Отправной точкой в современном процессе европейской интеграции стало предложение министра иностранных дел Франции Робера Шумана (Robert Schuman) о создании единого руководящего центра в области производства угля и стали во Франции и ФРГ. Предложение, сделанное 9 мая 1950 года, стало известно как «Декларация Шумана». На основе этой декларации в апреле 1951 года было создано Европейское объединение угля и стали (ЕОУС), в которое вошли страны Бенилюкса, ФРГ, Франция и Италия.

Далее события развивались по нарастающей. Энергетический кризис, разразившийся в 1956 году, стимулировал расширение ЕОУС и распространение его полномочий на добычу газа и производство электро- и атомной энергии. В то же время, идея создания общего рынка, активно продвигавшаяся Германией и странами Бенилюкса, наталкивалась на сопротивление со стороны Франции, где были сильны протекционистские настроения. В марте 1957 года был подписан Римский договор, утвердивший создание Европейского экономического сообщества и Европейского сообщества по атомной энергетике (Евратом). Первое основывалось на таможенном союзе и общей сельскохозяйственной политике, второе решало задачу использования ядерной энергии в мирных целях.

Задача поэтапного создания экономического и валютного союза была обозначена на конференции в Гааге в декабре 1969 года. Однако действия в этом направлении в начале 1970-х годов потерпели поражение из-за разразившихся мировых кризисов — валютного и нефтяного. Валютный кризис привел к краху Бреттон-Вудской системы и дестабилизации финансовых рынков, нефтяной кризис выразился в галопирующей инфляции и резком ухудшении мировой экономической конъюнктуры. Механизм регулирования валютных курсов — так называемая, европейская валютная змея, созданная в апреле 1972 года, — начал разваливаться вскоре после запуска. Между тем, в политической сфере европейским странам удалось достичь к этому времени заметного прогресса: в 1973 году, после долгих и мучительных переговоров, в европейское Сообщество вступили Великобритания, Ирландия и Дания. Следующий этап расширения пришелся на 1980-е годы, когда в ЕЭС были приняты менее развитые в экономическом отношении страны Европы: Греция (1981), Испания и Португалия (1986).

В феврале 1986 года страны — члены ЕЭС приняли Единый Европейский Акт, усиливший полномочия наднациональных органов управления и поставивший целью создание Европейского Союза. Спустя 6 лет, в феврале 1992 года, эти страны подписали Маастрихтское соглашение, предусматривавшее формирование единого рынка в рамках Европейского Союза. Открытие границ для свободного передвижения населения, капитала, товаров и услуг с 1 февраля 1993 года придало динамизм процессу европейской интеграции. Следующее десятилетие стало решающим в создании той единой Европы, какой ее видели «отцы-основатели» Евросоюза, такие как Жан Моне (Jean Monnet) и Алтьеро Спинелли (Altiero Spinelli), и политические лидеры европейских стран, включая Робера Шумана, Конрада Аденауэра (Konrad Adenauer) и Жака Делора (Jacques Delors).

Важными событиями этого десятилетия стало учреждение Европейского центрального банка, разработка основных принципов единой денежно-кредитной политики и образование еврозоны. Количество стран — членов Европейского союза — в 1995 году достигло 15 за счет вступления Австрии, Финляндии и Швеции. В том же году на заседании Совета Европы в Мадриде было принято название единой европейской валюты — «евро». Греческая буква «ипсилон» послужила основой для графического символа евро, в котором прослеживается связь с первой буквой слова «Европа». Параллельные линии символизируют стабильность евро.

1 января 1999 года евро стал одной из характерных черт финансового ландшафта Европы — единая европейская валюта была введена в безналичное обращение на территории 11 (а с 2001 года — 12) стран. Великобритания, Дания и Швеция использовали возможность «повременить» с введением евро. С введением в обращение евромонет и евробанкнот 1 января 2002 года единая европейская валюта превратилась в физическую реальность. Мосты, изображенные на евробанкнотах, подчеркивают идею сближения стран, а изображение окон и ворот символизирует вхождение в новую эру. В 2007 году 13-м членом еврозоны стала Словения. Официальные валютные соглашения со странами еврозоны позволили распространить евро на карликовые страны Европы: Монако, Сан-Марино и Ватикан.

Кроме того, в одностороннем порядке единая европейская валюта была введена на территории Андорры, Черногории и Косово. Евро также имеет официальное хождение на заморских французских территориях. Число стран, входящих в Европейский Союз, к 2007 году достигло 27 за счет вступления восточно-европейских государств. Эффективное воплощение идей европейской интеграции и создание единого рынка определили основную тенденцию развития биржевого дела в странах послевоенной Европы. Аналогично тому, как в первой четверти XX века волна слияний прокатилась среди дюжины региональных бирж в США, и львиная доля биржевой торговли сосредоточилась в Нью-Йорке, процесс слияний и поглощений все стремительнее захватывает европейские биржи.

Преодолению географических преград на американском континенте способствовало появление дальней телефонной связи и телетайпа. Точно так же, как некогда в США, стимулом к трансформации европейской биржевой структуры является распространение информационных технологий. Однако непосредственно после окончания Второй мировой войны «старушка» Европа, по праву считающаяся «колыбелью» биржевой торговли и взрастившая на своей территории десятки бирж с многовековой историей, едва ли имела основания гордиться своей ролью на мировом рынке капиталов. В тот период только Лондон можно было отнести к ведущим мировым биржевым центрам, но и он постепенно сдавал свои позиции Нью-Йорку и Токио. Впрочем, в конце XX века именно в Лондоне произошло событие, многократно расширившее возможности биржевой торговли и превратившее рынок капиталов в мощнейший инструмент глобальной финансовой системы.

Радикальные изменения правил биржевой торговли, осуществленные 27 октября 1986 года, были названы «большим взрывом» — Big Bang — по аналогии с теорией происхождения Вселенной. Тем самым деловой мир попытался выразить то значение, которое имели лондонские реформы для всей мировой практики биржевой торговли. Их суть сводилась к кардинальному дерегулированию биржевой деятельности. Отмена фиксированных комиссионных и жесткого разграничения брокерских и дилерских функций полностью изменила структуру рынка и обозначила переход от системы голосовых торгов, то есть от операций, совершенных участниками торгов при непосредственном общении в торговом зале, к системе электронных торгов.

Следствием проведенных реформ стало снижение времени, необходимого для совершения торговых сделок, и увеличение объемов торгов. Кроме того, иностранный капитал получил возможность приобретать доли в британских инвестиционных компаниях, что открыло лондонский Сити для международной конкуренции. Примеру Лондона последовали другие биржи, что привело к резкому повышению роли бирж в перенаправлении глобальных финансовых потоков. В 1995 году Лондонская фондовая биржа открыла площадку для торговли акциями небольших компаний, получившую название «Рынок альтернативных инвестиций» (Alternative Investment Market, AIM). Крупные корпорации с солидной репутацией торгуются на так называемом «Основном рынке» (Main Market).

Еще одной площадкой, принадлежащей ЛФБ, является EDX London, на которой торгуются производные финансовые инструменты. В 2000 году компания — оператор ЛФБ — акционировалась и получила листинг на собственной бирже. Спустя еще четыре года биржа переехала в новое здание на Paternoster Square около собора Святого Павла. В это же время она становится объектом пристального внимания со стороны потенциальных покупателей, среди которых австралийский Macquarie Bank, американские NYSE Group и Nasdaq, немецкая Deutsche Borse.

Между тем, агрессивная политика Deutsche Börse, оператора Франкфуртской фондовой биржи, по завоеванию лидирующих позиций на мировом биржевом рынке позволила ей в короткие сроки превратиться из биржи национального значения в финансовый институт мирового масштаба. С годовыми объемами торгов, превышающими 5,2 млрд. евро, Deutsche Börse в 2006 году заняла третье место в мире по торговле акциями. Франкфуртская биржа ориентировалась на международные потоки капиталов фактически с момента своего основания. Собственно, датой создания биржи считается 1585 год, когда на ней стала осуществляться фиксация валютных курсов. В XIX веке при поддержке семейства Ротшильдов Франкфурт становится крупным европейским финансовым центром.

Укреплению положения биржи во второй половине XX века способствовали тесные связи сначала с Бундесбанком, а после введения евро — с Европейским центральным банком, также расположенном во Франкфурте. В 1997 году биржа запускает электронную торговую систему Xetra, что еще более увеличивает долю иностранных участников торгов: благодаря Xetra в настоящее время около половины сделок осуществляется трейдерами из других стран. Одним из наиболее успешных проектов Deutsche Börse считается Eurex — крупнейший в мире рынок деривативов, которым Deutsche Börse владеет совместно со швейцарской SWX Group.

Что касается биржевой торговли в Швейцарии — крупнейшем мировом банковском центре — то она начала развиваться намного позднее, чем в других странах. Хотя брокерские ассоциации в Цюрихе появились еще в XVII веке, биржевым центром этот город становится лишь два века спустя: биржа возникает здесь в 1873 году. Первоначально торги проводятся по пятницам, в связи с чем биржа получает название «Freitagsborse», или «Пятничной» биржи. Для того чтобы заявить о себе на мировом рынке, требуется еще столетие. И, наконец, в 1990-ых годах, благодаря использованию новых информационных технологий, Цюрих становится крупнейшим центром в Европе по торговле варрантами. SWX закрывает торговый зал и первой в мире переходит к использованию полностью автоматических систем трейдинга и клиринга. Биржа не скрывает амбициозных целей подобных нововведений — активное развитие в качестве международной торговой площадки.

Изменение европейского биржевого ландшафта становится все более заметным по мере того, как в условиях низкого уровня валютного риска все большее количество инвесторов предъявляет повышенный спрос на зарубежные активы и все большее число бирж пытается этот спрос удовлетворить. Проблема решается путем заключения стратегических альянсов или поглощения конкурентов. Объединение бирж Парижа, Амстердама и Брюсселя в сентябре 2000 года привело к образованию Euronext N.V. — пан-европейской биржи внутри зоны евро. Централизация торговых операций и использование единой торговой платформы — NSC — позволило устанавливать для акций единую котировку. В итоге компании получили возможность проходить листинг на национальной бирже, а торговаться фактически на трех площадках.

В течение следующих нескольких лет Euronext приобрела акции Лондонской биржи опционов и фьючерсов (London International Financial Furtures and Options Exchange, LIFFE) и поглотила Лиссабонскую биржу. В 2003 году в результате слияния компании Clearnet, принадлежавшей Euronext, и Лондонской клиринговой палаты (London Clearing House) была создана компания LCH Clearnet. В настоящее время эта компания осуществляет клиринг как для Euronext, так и для Лондонской фондовой биржи, и рассматривается в качестве подготовительного шага к поглощению последней. Таким образом, Euronext пытается создать общеевропейский фондовый рынок, функционирующий на основе единой торговой платформы, NSC, и позволяющий проводить клиринг посредством единой системы. Euronext.liffe достигла аналогичных результатов на рынке деривативов, на котором торговля производными инструментами осуществляется на единой платформе LIFFE CONNECT.

За пределами еврозоны активно развивается североевропейский фондовый рынок — NOREX (Nordic equity market). Соглашение о его создании было подписано в январе 1998 года биржами Стокгольма и Копенгагена. В 2000 году к NOREX присоединились Исландская фондовая биржа и биржа Осло. Хотя биржевые площадки формально сохраняют независимость, допускается общее членство и использование единой ордерной книги по каждой ценной бумаге. На NOREX действуют общие правила проведения сделок и используется единая торговая платформа SAX-2000.

Между тем, огромный потенциал трансформирующегося европейского рынка не остается без внимания американских конкурентов. В 2006 г. Euronext стала «камнем преткновения» между Deutsche Börse и NYSE Group. В конечном счете, Франкфуртская биржа была вынуждена выйти из борьбы, и в декабре 2006 года акционеры Euronext и NYSE подавляющим большинством голосов проголосовали за слияние бирж. В случае успешного завершения сделки будет создана первая межконтинентальная биржа NYSE Euronext, и борьба за передел мирового биржевого рынка будет продолжена на новом уровне.

Операции на европейских площадках

Фондовая биржа представляет собой наиболее организованную часть рынка ценных бумаг. Для нее характерны унифицированные правила проведения операций с ценными бумагами. По своему правовому статусу фондовые биржи могут являться ассоциациями (США), акционерными обществами (Великобритания, Япония) или правительственными органами, подчиненными министерству финансов (Франция). Членами биржи могут быть только специализированные на операциях с ценными бумагами биржевые (брокерские) фирмы. Ключевые позиции на крупнейших фондовых биржах обычно занимает 10-15 ведущих брокеров, каждый из которых обладает огромным собственным капиталом.

Для корпорации добиться права котировки своих акций на фондовой бирже весьма непросто. Принятие акций корпорации к котировке на Нью-Йоркской фондовой бирже, например, означает ее вступление в «высшее общество» американского бизнеса (условия принятия акций для котировки на Нью-Йоркской фондовой бирже будут рассмотрены подробно в следующей главе). Такого права добиваются лишь корпорации с первоклассной репутацией, имеющие большое число акционеров и рыночную стоимость акций, измеряемую, по крайней мере, сотнями миллионов долларов. Почетные места в числе таких элитных фирм занимают сверхкорпорации типа IBM, суммарная стоимость акций которой превышает 100 млрд. долл., или AT&T с ее почти 2 млн. акционеров.

Большая часть совершаемых на фондовой бирже операций имеет непроизводительный характер: по своему содержанию они представляют лишь перемещение стоимости (или титула стоимости) из одних рук в другие. Существует лишь одна операция фондовой биржи, которую можно рассматривать как производительную — это размещение новых ценных бумаг. В тех случаях, когда государство размещает заем или когда создается новое акционерное общество, обычно происходит инвестирование капитала, прямо или косвенно создаются стимулы для расширения сферы производства. Подобные операции влекут за собой также и усиление процессов концентрации и централизации капитала.

За день на крупнейших фондовых биржах мира осуществляются операции с десятками миллионов акций. Основными видами биржевых операций являются непосредственная купля и продажа акций, а также заключение срочных сделок. Как и любой другой рынок, биржа не только опосредует обращение капиталов, инвестированных в ценные бумаги, но является одновременно и ареной спекулятивных махинаций. Значительная часть биржевых операций ориентирована на получение спекулятивной прибыли в связи с использованием постоянных колебаний рыночных цен (курсов) ценных бумаг. Биржевая спекулятивная игра может осуществляться как в расчете на повышение курса акций (игроков, придерживающихся такой стратегии, называют быками), так и в надежде на падение курса (их называют медведями).

При осуществлении спекулятивных сделок принимается во внимание не только прибыль, но и степень риска. Все совершаемые на фондовой бирже сделки можно разделить на три группы: сделки с полной гарантией; нормально-спекулятивные сделки; сверхспекулятивные сделки, риск по которым невозможно учесть. К первой группе относятся операции с ценными бумагами государства, ТНК; ко второй — с акциями и облигациями промышленных фирм, банков и т.п.; к третьей — с новыми эмиссиями ценных бумаг малоизученных компаний, впервые попавших в биржевой оборот. Естественно, что риск может быть чреват разными последствиями. Однако было бы неправильно сводить к спекуляции всю деятельность биржи, уподобляя ее гигантскому игорному дому. Это не так, ибо биржа играет конструктивную роль в системе капиталистического производства, придавая необходимые динамизм и гибкость инвестиционному процессу.

На фондовой бирже широко распространены срочные сделки. Под этим видом биржевых операций подразумевается заключение сделки, дающей право приобрести в течение оговоренного срока определенное количество акций по курсу, установившемуся в момент заключения сделки, или обязывающей совершить эту покупку. Понятно, что покупатель ценных бумаг выигрывает в том случае, если в течение срока до покупки акций происходит возрастание их курса. Помимо унифицированных услуг по операциям с ценными бумагами, фондовые биржи играют сегодня важную информационную роль, снабжая держателей и потенциальных покупателей акций как оперативной информацией (индексы Джоу-Джонса, СП/300 и СП/500), так и подробными аналитическими отчетами, содержащими также и прогноз конъюнктуры рынка ценных бумаг.

Однако, несмотря на доступность информации и широкий спектр предоставляемых консультационных услуг, предсказать динамику текущих рыночных цен (курсов) конкретных корпораций оказывается чрезвычайно трудно: слишком велико число факторов, в том числе и внеэкономического порядка, оказывающих на них свое влияние. Сущность всех проводимых на фондовой бирже операций была подытожена Ф. Энгельсом: «Биржа — это учреждение, в котором буржуа эксплуатируют не рабочих, а друг друга», т.е. в ходе биржевых операций прибавочная стоимость, созданная в сфере материального производства, лишь перераспределяется между владельцами ценных бумаг.

Инструменты европейских площадок

Финансовые фьючерсы являются срочными контрактами, которые заключают продавец (эмитент) и покупатель, в которых продуктом сделки является финансовый инструмент. Опцион также является срочным контрактом на какой-то товар (фин.инструмент), но предполагает право на финансовую операцию. В целом рынок ценных бумаг делится на первичный (продажа ЦБ) и вторичный (в обращении ранее выпущенные ЦБ). Торги ведутся с задействованием различных валют, начиная с американского доллара и евро, а также других (австралийский доллар, белорусский рубль, британский фунт, канадский доллар, китайский юань, литовский лит, новозеландский доллар, российский рубль, украинская гривна, сингапурский доллар, швейцарский франк, японская йена, казахстанский тенге и другие).

На европейских биржах можно продать или купить акции производителей автомобилей (УАЗ, ВАЗ, Рено, Опель, Ауди, Мазда, Тойота, БМВ, Хюндаи-Киа, Ниссан, Шевроле, Фольксваген, Форд, Мерседес), разработчиков онлайн игр наподобие GTA, а также множество других предприятий, многие из которых являются участниками индекса SP 500. Акции некоторых российских предприятий также торгуются на европейских биржах, но основная масса, конечно, котируется на ММВБ и РТС. Многие из числа деятелей шоу бизнеса (Ани Лорак, Ксения Собчак, Алла Пугачева, Кристина Орбакайте, Анастасия Волочкова, Филипп Киркоров, Николай Басков), вкладывают свободные средства в ценные бумаги. Такие инвестиции приносят ощутимые доходы, позволяя совершать дорогие покупки, как то яхты, престижные автомобили, эксклюзивные модели телефонов, дорогие породы собак, украшения с бриллиантами и прочие предметы роскоши.

Биржевые торги в Европе и мире постоянно ведутся с участием различных инвестиционных компаний (БКС, Тройка Диалог, Финам) и ПИФов. Новости с бирж печатаются в СМИ России и СНГ, иностранных СМИ (The Guardian, The Financial Times, The New York Times и Forbes). Влияние фондовых и товарных бирж столь сильно, что от их результатов зависят отдельные рынки (к примеру, недвижимости, сферы страхования или туризма), и политика банков России (Альфа банк, ВТБ банк, Сбербанк, и т.д.), банков Беларуси, банков Украины, банков США, банков Европы, Банков Швейцарии и других банков мира.

Чтобы принять участие в торгах на бирже не требуется ехать в Европу, а значить отпадает надобность в оформлении визы, посещении посольства и консульства. Купить ценные бумаги можно не выходя из дому, посредством интернет. К примеру, для торговли валютами на форекс-бирже достаточно выбрать посредника в рейтинге брокеров или же брокера ECN и посредством платежных систем (Webmoney, Qiwi (Киви), Яндекс деньги, или PayPal) совершить денежный перевод. Отдельные ивесторы перед началом торгов на бирже просматривают свой деловой гороскоп.

Торговая сессия на европейских площадках

После азиатской торговой сессии на рынок вступают европейские биржевые площадки. Сначала за торговлю берутся немцы, французы, швейцарцы, а за ними уже британцы. Во время европейской торговой сессии волатильность на рынке форекс резко увеличивается, так как в Европе расположились одни из самых известных и больших торговых бирж, инвестиционных фондов, а также финансовые институты, которые активно принимают участие в торговле. Благодаря им рынок оживляется и становиться активным, что и нужно трейдерам рынка форекс. Одной из основных крупных торговых бирж является лондонская, так как исторически сложилось так, что Лондон является центром всемирной торговли из-за стратегически выгодного месторасположения. Торговый объём европейской сессии может насчитывать до 30% всего суточного оборота рынка форекс.

Основными торговыми валютами, в это время, являются евро/ EUR, британский фунт/GBP, и доллар США/USD, а также их кросс-курсы. Торгуя на европейской сессии, Вам стоит обратить внимание на выход новостей и экономических показателей, касающихся Великобритании и Еврозоны. В 09:00 после открытия лондонской торговой сессии, рынок форекс набирает обороты, волатильность возрастает и активные движения цен можно наблюдать до 12:00-13:00 — дилеры и брокеры совершают основные торговые операции до обеденного перерыва. Потом, после обеда, активные движения на рынке немного уменьшаются, а вечером активность возобновляется, так как форекс-трейдеры снова берутся за торговлю. Диапазон колебания курсов валют во время европейской сессии может быть очень большим из-за того, что Европа обладает огромным количеством денежных средств.

Особенности европейской сессии:

— на лондонскую торговую сессию приходиться большая часть торговых операций форекс, причиной этого является пересечение лондонской сессии с еще двумя торговыми сессиями, в виду того что столица Великобритании являет собой — крупный мировой финансовый центр;

— для лондонской сессии, также характерна высокая волатильность рынка. Высокая торговая активность трейдеров вызывает быструю изменчивость цен;

— большая часть ценовых тенденций приходиться на начало торговой сессии в Лондоне и, как правило, они продолжаются до начала американской торговой сессии;

— в середине сессии, во время обеда, волатильность снижается и рынок становиться более спокойным;

— при окончании торговой сессии тенденция движения цен на рынке может поменяться, из-за того, что многие трейдеры начинают фиксировать свою прибыль.

Самые важные европейские биржи

Следует отметить наиболее важные европейские биржи. Во-первых, это Euronext, которая географически находится в Париже. Она возникла в результате объединения Парижской, Брюссельской, Амстердамской и биржи LIFFE. Представляет собой второй по величине рынок торговли ЦБ, а вместе с NYSE Group является первой глобальной биржей. Во-вторых, это NASDAQ OMX, которая объединяет 8 европейских бирж и принадлежит американской группе NASDAQ, штаб-квартире расположена соответственно в Нью-Йорке.

Развитие биржевой капитализации Великобритании получило свое активное развитие после реприватизации государственного сектора страны после 1967 г. Лондонская фондовая биржа представляет из себя акционерное общество, и не контролируется напрямую государством. Во главе биржи 45 ее членов, которые решают вопросы внутреннего распорядка и ценные бумаги каких компаний будут участвовать в торгах. Акции и облигации в основном именные. Сделки на бирже практически всегда срочные. Если присутствуют некотирующимися ЦБ, то торговля ими разрешена по решению совета биржи. Роль данной биржи велика как международного финансового центра по выдаче еврооблигационных займов. Биржа непосредственно участвует во всех мировых финансовых реформах. На долю Лондонской бирже приходится более? международной торговли акциями, более 350 компаний имеют листинг из 60 различных стран мира, объем торговли более 2300 млрд.долл.

Биржи Швейцарии отличаются их традиционностью. Благодаря фондовому рынку там финансируется производство, а также развивается кредитно-финансовая система, что для Швейцарии является очень важным фактором ее развития. Насчитывается 7 фондовых бирж, самые важные из которых Женевска, Цюрихская и Базельская. Крупнейшие банки занимают монопольное положение на рынке, поэтому на биржах представители банков осуществляют все крупных сделки. Также наряду с банками на биржевом рынке присутствуют около 120 маклерских фирм, много из которых принадлежат иностранцам. Также имеет определенный вес внебиржевой рынок. На биржах устанавливается единый курс, государство в данные процессы практически не вмешивается. На биржах участвует около? иностранных акций, поэтому Швейцария играет значительную роль на международном фондовом рынке. Также следует отметить важное влияние фондового рынка на экономику в стране.

Фондовый рынок Нидерландов также достаточно направлен в сторону международного. Главная Амстердамская фондовая биржа, после слияния названная Euronext Amsterdam, которой распоряжается «Союзу для фондовой торговли», в него также входят маклерские фирмы и банки. Представителей на бирже 255, заключающих срочные сделки. Иностранные ЦБ (предприятий и организаций из США, Канады, Мексики, Кубы, Доминиканы, Бразилии а также из Азии (Австралии, Израиля, Индии, Таиланда, Сингапура, Вьетнама, Индонезии, Малайзии, Филиппин, Ирана, Китая), стран Африки (Туниса, Египта, Ливии), Кавказского региона (Южной Осетии, Абхазии, Армении, Турции, Азербайджана, Грузии), стран Балтики (Эстонии, Латвии, Литвы, Финляндии), государств бывшего СССР (Беларуси, Украины, Молдовы, Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Узбекистана), регионов России (Москвы, Санкт-Петербурга, Дагестана РФ, Ингушетии, Чечни РФ, Северной Осетии) составляют более 50% капитализации биржи.

Рынок фондовый во Франции играет важную роль как инструмент государственно-монополистического регулирования. Главная биржа — Парижская. После слияния называется Euronext Paris. Главной особенностью фондового рынка является его подчинение государству, допускают к биржевой торговле только с разрешения биржевой комиссии, а также происходит установка единого курса. Фондовые биржи в Германии являются публичными учреждениями, и подчиняются землям (муниципалитетам). Самые крупные Франкфуртская (51% биржевого оборота) и Дюссельдорфская (39% соответственно), всего в стране 7 бирж. Главная особенность этого рынка — сильное влияние монопольных банков.

Фондовый рынок Бельгии имеет важное значение для финансирования воспроизводства национального капитала. Главная Брюссельская фондовая биржа. После слияния названа Euronext Brussels. Она находится под руководством министерства финансов. Монопольное право на операции с ЦБ имеют маклеры. Итальянский фондовый рынок не очень развит, несмотря на общую экономическую развитость страны. Он внутренний, национальный, направлен на финансирование государственного долга. Главная биржа Миланская, хотя помимо нее существует еще 7 бирж.

Плюсы и минусы торговых площадок

Подводя итог всему вышесказанному, безусловно не у кого не вызывает сомнения то, что биржа играет значительную конструктивную роль в системе капиталистического хозяйства. Именно фондовая биржа придает необходимый динамизм и гибкость инвестиционному процессу. Но при этом нельзя не видеть и оборотной стороны медали: спекуляция является имманентной, неистребимой чертой биржи. В настоящее время негативные последствия этой спекуляции усугубляются все более широким распространением биржевых операций с ценными бумагами, осуществляемым по компьютерным программам. Смысл этих операций заключается в том, что компьютер, выполняя волю пользователя, автоматически заключает сделки на куплю или продажу ценных бумаг, как только их курс выходит за пределы зафиксированного диапазона.

Надежная и удобная в обычных условиях система компьютерных сделок становится крайне опасной в момент утраты биржей равновесия в результате спекулятивной активности. Это убедительно показал биржевой кризис 1987 г., существенно усиленный, благодаря «вкладу» компьютерных программ. Биржевые кризисы — своеобразная реакция рынка ценных бумаг на чрезмерное «разбухание» фиктивного капитала. Один из таких кризисов произошел в октябре 1987 г., когда на фондовых биржах капиталистических стран резко упали курсы акций. Так, по сравнению с максимальным уровнем 25 августа 1987 г. 19 октября 1987 г. они упали на Нью-Йоркской бирже на 36%, Токийской — более чем на 20%, Парижской и Лондонской — на 35-40%, а на биржах Франкфурта-на-Майне, Сиднея и Гонконга даже на 45-50%. Таким образом, этот кризис был одним из сильнейших за всю историю биржевых кризисов.

Он развернулся по «классическим образцам», т.е. произошел на пике экономического подъема и привел к уменьшению фиктивного капитала, к примеру, американских корпораций на 550 млрд. долл. Падение курсов акций делает некоторые компании весьма уязвимыми для поглощения более сильными конкурентами. Компании-«хищники» имеют свободный капитал и хотят по дешевке скупить акции. Поэтому напуганные биржевым кризисом 1987 г., боясь, что их акции скупят конкуренты, многие компании США, чей курс акций упал, начали осуществлять на фондовой бирже массовый выкуп собственных акций для сохранения своей самостоятельности. В их числе оказались даже такие уже упоминавшиеся гиганты, как General Motors, Ford, Coca-Cola, IBM и др. Для многих компаний резкое снижение курса их акций означало банкротство.

Но с точки зрения общества в целом, биржевой кризис — это лишь возврат к уровню, отражающему реальное положение дел в экономике. Биржевой крах обычно дает толчок к координации всей экономической политики государства. В результате кризиса восстанавливается временное относительное соответствие процессов, происходящих в реальной экономике и в сфере капиталообразования. Как бы это ни казалось странным, но в этом отношении биржевые кризисы, уничтожая «избыток» финансового капитала, выполняют конструктивную функцию. Биржевые кризисы ускоряют развитие акционерной формы собственности, увеличивают концентрацию в руках финансового капитала все большей части ценных бумаг, обостряют конкурентную борьбу между держателями акций «за выживание», ведут к банкротствам предприятий и банков.

Тем не менее, нельзя не видеть, что при всех их бесспорных негативных последствиях кризисы являются предпосылкой последующего оздоровления экономики. Биржевые кризисы, например, приводят к замене отсталых корпораций передовыми, более конкурентоспособными, сбивают ажиотажный спрос на ценные бумаги, удаляют с рынка ценных бумаг чрезмерно склонных к риску игроков, заставляют искать и внедрять новые формы и методы организации деятельности биржи. (В частности, биржевой кризис 1987 г. разделил западных экономистов на сторонников двух противоположных точек зрения: у одних создалось представление, что фондовые биржи нуждаются в усилении государственного регулирования, у других осталась уверенность в том, что стабилизация рынка акционерного капитала может наступить «естественным путем», т.е. на основе стихийного действия внутребиржевого механизма.)

Для мелких держателей акций биржевые кризисы, безусловно, представляют собой грозную опасность. Но отказ от фондовой биржи на том основании, что она неотделима от спекуляций и кризисов, лишил бы экономический механизм гибкой и эффективной системы капиталообразования, чрезвычайно затрудняя инвестиционный процесс. Наличие рынка ценных бумаг способствует капитализации доходов членов общества, существенно увеличивая инвестиционные ресурсы народного хозяйства. При этом, что очень важно, происходит реальная децентрализация инвестиционного процесса, придающая ему гибкость и динамизм, необходимые для перестройки структуры инвестиций.

Наконец, рынок ценных бумаг способен отвлекать значительную часть денежных доходов населения, уменьшая тем самым спрос на товары и услуги. Это обстоятельство, оказывающее в развитых капиталистических странах весьма неоднозначное воздействие на ход воспроизводства, может иметь важное позитивное значение в условиях дефицитной экономики.

Обзор европейских торговых площадок

Мало кто знает о том, что первая биржа в мире появилась именно в Амстердаме в 1602 году. Тогда Голландская Ост-Индская компания (Verenigde Oostindische Compagnie, or «VOC») впервые предложила торговцам покупать и продавать ценные бумаги. Поначалу торговали облигациями государственных займов Великобритании, Португалии и Голландии. Позже стали продавать и акции Голландской и Британской Ост-Индской и Вест-Индской компаний. Торговля акциями проходила в здании, которое спроектировал ведущий архитектор того времени Хендрик де Кейзер. Однако в середине XIX века оно было разрушено. После ряда дискуссий был разработан проект той биржи, которая и находится сейчас на улице Дамрак (Damrak).

Архитектор Хендрик Петрус Берлаге построил ее между 1896 и 1903 годами. Целью мастера был отказ от стиля прошлых времен. Биржа из красного кирпича, с железной и стеклянной крышами, с тремя большими залами считается началом современной голландской архитектуры. Сегодня здание часто используется в качестве места проведения конференции. Кроме того, здесь работает кафе. Оно открыто с понедельника по субботу с 10 до 18 часов.

Европейские фондовые биржи

Говоря о европейских фондовых биржах, следует отметить, что они делятся на несколько подклассов — это восточноевропейские, западноевропейские, североевропейские и южноевропейские фондовые биржи. По своей структуре они идентичны с небольшим различием. А что касается принципов работы фондовой биржи, то есть некоторые различия. Следует отметить, что фондовые биржи включают в себя массу бирж, которые работаю в общей системе. Этим и объясняется большая мощь европейских бирж. Обычно во время открытия фондовых бирж Европы привлекает большое количество участников, поскольку во время торгов проводятся большие суммы денег. Также во время работы фондовых бирж Европы существует большая популярность получит прибыль от ранее заключенных сделок и заключить новые. Если сравнить европейские биржи даже с американскими фондовыми биржами, то их объем будет значительно выше.

Все европейские биржи имеют разные системы управления, так например, биржа Франции управляется государством. А фондовая биржа Швейцарии имеет главного управляющего, который избирается маклерами на бирже. То есть в этом случае можно говорить об автономном управлении. Если фондовый рынок управляется государством, то большая часть акций принадлежит государству и их невозможно выкупить. Что касается автономного управления, то в этом случае акции могут быть выкуплены любым брокером или частным лицом. Государство не вмешивается в работу фондовой биржи. Некоторые биржи созданы только для ремиссии собственного капитала, на мировой уровень такие биржи, как правило, не выходят. Это значит, что работа на такой бирже не приносит высоких доходов, да и риска при заключении сделок практически нет.

Во многих странах Европы фондовый рынок относится к так называемым развивающимся рынкам, даже при высоком уровне экономики. Можно видеть это на примере фондового рынка Италии, где экономика достигла достаточных высот, а фондовый рынок крайне не развит. Еще одним нюансом бирж является то, что влияние биржи на экономику очень низкое, поскольку развитие этих двух категорий происходит отдельно. Особенно такую закономерность можно проследит на примере швейцарской фондовой биржи. То есть биржи имеют массу идентичных качеств в принципах работы, а что касается структуры и значения фоновой биржи в экономке, то есть множество отличительных черт. Основой остается только товар и обстоятельства заключения сделки. В остальном фондовые биржи Европы самостоятельные разные системы.

Венская фондовая биржа (Австрия), VSE

Венская фондовая биржа — это одна из старейших бирж в Центральной и Юго-Восточной Европе — была основана в 1771 году во время правления императрицы Марии Терезы Австрийской. Австрии, участвовавшей в череде войн, все время требовались денежные средства, которые привлекались с помощью государственных облигаций, торговавшихся на бирже. В настоящее время Венская биржа, хоть и уступает своим коллегам по объемам и проведенным IPO (например, Варшавской бирже), является надежной и стабильной площадкой, на которой торгуются не только австрийские компании, но и эмитенты из других государств Центральной Европы.

Венская биржа активно взаимодействует с другими площадками в регионе, вместе с Будапештской, Люблянской и Пражской биржами образуя холдинг CEE Stock Exchange Group (CEESEG), являющийся крупнейшим объединением бирж в Центральной и Восточной Европе. Сегодня на Vienna Stock Exchange котируются акции Strabag, Raiffeisen Bank International, Telekom Austria, Erste Group, Schlumberger AG и других известных по всему миру эмитентов. После основания Венской биржи благодаря политической и экономической значимости Габсбургской монархии площадка быстро завоевала международное признание. Однако после распада Австро-Венгрии ее влияние как финансового рынка значительноно уменьшилось, но важность для Юго-Восточной Европы все же сохранилась.

Ценные бумаги ряда государств-преемников империи, таких как Венгрия и Чехия, по-прежнему торгуются в Вене. Сегодня биржа играет ключевую роль на австрийском рынке капитала. Это его движущая сила, которая вносит существенный вклад в его дальнейшее развитие. Венская биржа обеспечивает современную инфраструктуру для обеспечения бесперебойного и эффективного исполнения биржевых сделок и облегчения взаимодействия между всеми участниками рынка. По итогам 2012 финансового года прибыль Венской биржи до налогообложения составила 16,4 млн евро, что более чем на 30% хуже результатов предыдущего года. Снижение прибыли представители биржи связывают, в первую очередь, со значительным снижением объемов торгов.

The Austrian Traded Index (ATX) — это самый важный биржевой индикатор на Венской фондовой бирже — включает в себя акции 20 крупнейших эмитентов. Состав индекса пересматривается ежегодно в марте и сентябре. Главные критерии для включения в индекс — капитализация, free-float и торговые объемы. ATX исчисляется со 2 января 1991 года, базовое значение — 1000 пунктов. К началу октября 2013 года значение индекса превысило 2500 пунктов. Среди компаний, акции которых участвуют в расчете индекса — известный Raiffeisen Bank International, представитель бумажной промышленности Mayr-Melnhof Karton AG, телекоммуникационная компания Telekom Austria.

Несмотря на коррекцию австрийского рынка в летние месяцы, восходящий тренд у ATX сохраняется, хотя докризисных максимумов индекс пока не достиг. Кроме основного индекса ATX, как и на любой другой бирже, на VSE есть дополнительные отраслевые индексы, в которых компании разделены по соответствующим секторам.

Бакинская фондовая биржа (Азербайджан), BSE

Бакинская фондовая биржа — это главная фондовая биржа страны в Баку, Азербайджан. Была учреждена 15 февраля 2000 года. Биржа является закрытым акционерным обществом, насчитывает 19 акционеров — юридических лиц. БФБ имеет торговый зал из 30 рабочих мест, технически позволяющих проводить торги по ценным бумагам любого вида. БФБ обладает также депозитарием, рассчитанным на содержание ценных бумаг, выпущенных в документарной и бездокументарной форме. Учредителями Бакинской биржы стали 16 крупнейших банков Азербайджана, две финансовые компании и Стамбульская фондовая биржа. Взнос каждого из них — 60 тысяч азербайджанских манатов. Уставной фонд биржи составил 1.2 млн манатов.

Учредители БФБ: Международный банк Азербайджана, «Interservis», «Континентбанк», «Азеригазбанк», компания «Марс инвестмент», «Мбанк», «Global Securities», «Капитал Инвестментбанк», «Азердемирйолбанк», «Кочбанк», «Мост-банк Азербайджан!», «Ege International Bank — Baku», «BayBank», «Ротабанк», «United Credit Bank», «Рабитабанк» и «Проминвестбанк». По итогам 2011 года суммарный оборот БФБ по всем инструментам составил 8,4 млрд манатов ($10,7 млрд.).

Белорусская валютно-фондовая биржа (Белоруссия), BCSE

Белорусская валютно-фондовая биржа — это биржа Республики Беларусь, на площадках которой проводятся торги по трём основным сегментам финансового рынка: валютному, фондовому и срочному. Биржа была образована в 1998 году во исполнение Указа Президента Республики Беларусь от 20 июля 1998 г. № 366 «О совершенствовании системы государственного регулирования рынка ценных бумаг». Учредителями биржи стали Национальный банк Республики Беларусь, Министерство по управлению государственным имуществом и приватизации Республики Беларусь и ряд крупных банков Республики Беларусь.

Высшим органом управления биржи является Общее собрание акционеров. В состав акционеров биржи, кроме учредителей входят банки, брокерско-дилерские компании республики и др. Руководство деятельностью биржи в период между Общим собранием акционеров осуществляется Наблюдательным советом. Кроме организации торгов, биржа выполняет функции расчётного депозитария на биржевом рынке негосударственных ценных бумаг, функции оператора расчётно-клиринговой системы по всем видам ценных бумаг и инструментам срочного рынка, а также осуществляет регистрацию сделок, заключённых на внебиржевом рынке с ценными бумагами акционерных обществ.

Euronext Brussels (Бельгия), BRU

Фондовый рынок Бельгии имеет продолжительную историю развития. Само понятие «Bourse» (в переводе с фр. «биржа») появилось именно в Бельгии в XIII веке, когда торговцы собирались в доме семьи van der Beurs в городе Брюгге для обсуждения деловых вопросов. Торговую площадку учредил сам Наполеон I, а спустя 200 лет биржа вошла в группу NYSE Euronext. Брюссельская биржа (сокр. BRU) известна еще и тем, что именно на ней торгуются акции Anheuser-Busch InBev — производителя популярных во всем мире пивных брендов Budweiser, Stella Artois и Beck’s.

Брюссельская фондовая биржа была основана в начале XIX века во времена правления Наполеона Бонапарта. Его указом от 2 июля 1801 года было регламентировано появление первой бельгийской биржи Bourse de Fonds Publics de Bruxelles. В 1858 году в связи с экономическим и промышленным бумом возникла необходимость расширить торговую площадку, в результате чего было принято решение построить новое здание, что и было воплощено к 1874 году. Современная биржа Брюсселя и по сей день располагается в этом прекрасном месте, больше напоминающем старинный дворец или театр.

В апреле 1999 года в результате слияния Бельгийской биржи фьючерсов и опционов Belfox, Брюссельской фондовой биржи и Центрального депозитария CIK появилась Брюссельская фондовая биржа (Brussels Exchanges, BXS). А затем в сентябре 2000 года она успешно слилась с Биржами Парижа и Амстердама, чтобы образовать Euronext. И, наконец, в 2007 году Euronext объединилась с NYSE, в результате чего появилась торговая площадка NYSE Euronext. На текущий момент на NYSE Euronext Brussels обращаются акции 148 компаний (не включая инвестиционные фонды), среди которых 118 национальных корпораций и 30 — иностранных. Общая рыночная капитализация составляет €396 млрд.

Самый известный из индексов, рассчитываемых на основе данных биржи Брюсселя, — BEL 20. Этот индекс отражает изменение цены 20 наиболее капитализированных бельгийских акций, котирующихся на NYSE Euronext Brussels, выполняя роль индекса «голубых фишек» фондового рынка Бельгии. Ценные бумаги «взвешиваются» в соответствии с их рыночной капитализацией и корректируются с учетом «свободного плавания». Среди представленных в индексе компаний можно назвать финансовую группу DELTA LLOYD и крупнейшую организацию пищевого сектора AB InBev, известную такими брендами, как Budweiser, Stella Artois, Beck’s, а также производством лицензированных напитков Pepsi, 7UP, Lipton Ice Tea.

Болгарская фондовая биржа (Болгария), BSE

Болгарская фондовая биржа — София — это фондовая биржа, осуществляющая свою деятельность в Софии, столице Болгарии. Была образована 15 апреля 1915 года царским указом, но прекратила свою деятельность после Второй мировой войны, став коммунистическим государством. Заново открылась в 1991 году.

Болгарская Фондовая Биржа — София (БФБ — София) является одиним из самых быстро развивающихся фондовых рынков в Европе. Нулевой налог на прибыль, введенный в 2001 г., защита прав акционеров, членство Болгарии в ЕС, а также стабильность экономики страны, ведут к растущему числу отечественных и иностранных инвесторов на БФБ — София. Все больше болгарских компаний, воспользуются этой возможностью, чтобы увеличить свой капитал, занося свои акции в список БФБ. В настоящее время более чем 500 компаний, котируются на Болгарской фондовой бирже.

Баня-Лукская фондовая биржа (Босния и Герцеговина), BLSE

Баня-Лукская фондовая биржа — это фондовая биржа в Баня-Луке, Босния и Герцеговина. Была учреждена 9 мая 2001 года. В 2006 году на бирже имели листинг акции 807 компаний, а капитализация рынка акций составила 5,3 млрд долларов США.

Сараевская фондовая биржа (Босния и Герцеговина), SASE

Сараевская фондовая биржа — это фондовая биржа в Сараево, Босния и Герцеговина. Была основана в сентябре 2001 года. С момента начала торговли ценными бумагами в 2002 году капитализация рынка ценных бумаг выросла в 20 раз и достигла к концу 2005 года 3,3 млрд евро.

Будапештская фондовая биржа (Венгрия), BUD

Будапештская Фондовая биржа предоставляет инвестиционные возможности внутренним и внешним инвесторам. БФБ — это ведущий актёр на венгерском фондовом рынке, будучи официальной торговой платформой для публично выпускаемых ценных бумаг. БФБ предоставляет различным экономическим юридическим лицам возможность привлечь капитал на открытом рынке и предлагает инвесторам эффективные инвестиционные возможности. Он считается вторым лучшим фондом в Центральной / Восточной Европе валюты. Она имеет 30 членов, которые имеют лицензию-брокера или брокерско-дилерских компаний, в том числе несколько фирм, базирующихся в США.

Общая капитализация рынка в 2008 году составил форинтов 15276.5 млрд. долларов, из которых доля составляет форинтов 3553.7 млрд. долл. США. Средний ежедневный оборот составил 21,7 млрд. форинтов, что составляет 39% (ниже, чем в 2007 году). Прибыль после налогообложения составила 2,16 млрд. форинтов, 16% (выше, чем в 2007 году).

Лондонская фондовая биржа (Великобритания), LSE

В настоящее время Лондонская фондовая биржа (London Stock Exchange — LSE) является частью London Stock Exchange Group. На LSE торгуются акции компаний из 115 стран, в том числе Barclays, HSBC, British Airways, Royal Dutch Shell, Rio Tinto, Hyundai Motor и т.д. В 1565 году Томас Грешем, английский купец и финансист, основал Королевскую биржу в Лондоне. Она была построена полностью за счет средств Грешема, который считал, что «купцы не могут существовать без бирж». Долгое время биржа была исключительно товарной, и лишь с 1695 года здесь начали проводить сделки с ценными бумагами. Однако подобное соседство продлилось недолго: вскоре брокерам, занимающимся ценными бумагами, вход на Королевскую биржу был запрещен из-за «недостойного поведения». Руководство площадки сочло их слишком назойливыми и шумными. Брокеры переместились в окрестные кофейни, где и развивался фондовый рынок в ближайшие 100 лет.

Официальной датой появления первой в мире регулируемой биржи и днем рождения современной Лондонской фондовой биржи считается 3 марта 1801 года. В этот день состоялась реорганизация фондовой площадки: теперь участниками торгов могли быть только прошедшие регистрацию брокеры, а не просто те, кто заплатил дневной взнос. В 1812 году был выпущен первый свод правил биржи, регламентировавший основные вопросы работы здесь. Обычный человек для торговли должен был пользоваться услугами брокеров. 19 век ознаменовался ростом и укреплением Лондонской биржи. Это было связано с бурным развитием железнодорожного сообщения, строительством каналов, развитием горного бизнеса и страховой деятельности. Новый виток был обусловлен и техническим прогрессом, требовавшим существенных средств.

К 1901 году на бирже торговались более 3 тысяч акций различных компаний. Однако свои коррективы в развитие биржи внесла Первая мировая война. С июля по конец декабря 1914 года LSE была закрыта. Когда в январе 1915 года она снова открылась, на ней был введен целый ряд ограничений, что вкупе с военными событиями привело к значительному оттоку членов биржи. Считается, что именно в этот период Лондон потерял роль ведущего посредника на мировом фондовом рынке. Для восстановления позиций LSE после Второй Мировой войны была разработана программа развития, которая была реализована лишь к середине 1960-х гг. В 1972 году было завершено строительство Биржевой башни и начата автоматизация биржевой торговли.

Наиболее радикальные изменения, названные «Большой взрыв», были осуществлены 27 октября 1986 года. В этот день были отменены фиксированные комиссионные, а также произошло снятие жесткого разграничения брокерских и дилерских функций, что полностью изменило структуру рынка и обозначило переход от системы голосовых торгов в зале к электронным торгам, привычным и доступным любому из нас в настоящее время. Активное развитие и расширение биржи LSE привлекло к ней внимание со стороны американской биржи NASDAQ и некоторых других конкурирующих биржевых структур. Так, например, NASDAQ оценил британскую площадку в 2,4 млрд фунтов, что LSE сочло слишком низкой ценой, поэтому предложение о покупке было отвергнуто.

Тогда NASDAQ начал скупать акции LSE у сторонних акционеров и довел, таким образом, свою долю до 28,75%, намереваясь осуществить враждебное поглощение. Это продолжалось до 2007 года, однако в итоге американской компании не удалось склонить на свою сторону акционеров, и она отказалась от своей идеи по захвату LSE. В сентябре 2007 года NASDAQ продала акции Лондонской биржи дубайской Borse Dubai. В то же время сама LSE заключила ряд M&A-сделок для усиления собственных позиций. В 2007 году London Stock Exchange объединилась с Итальянской фондовой биржей (Borsa Italiana S.p.A., Milan Stock Exchange). В результате слияния образовалась компания London Stock Exchange Group.

Сейчас членами LSE являются около 400 компаний — это инвестиционные банки и брокеры. Торги на бирже проходят в рабочие дни с 08.00 до 16.29 по Гринвичу, цена закрытия фондового индекса FTSE рассчитывается в 16.35 по Гринвичу. Кроме проведения биржевых торгов, LSE осуществляет организацию и регулирование рынка ценных бумаг в Великобритании и международных акций на самой бирже, определяет механизмы листинга в Великобритании и организует размещения, а также определяет фондовые индексы FTSE совместно с газетой Financial Times.

Берлинская фондовая биржа (Германия), BER

Берлинская фондовая биржа — это фондовая биржа в Германии. Располагается в Берлине. Слилась с Бременской биржей, поэтому её еще называют Берлинско-Бременская биржа.

Гамбургская фондовая биржа (Германия), HSE

Гамбургская фондовая биржа (Hamburg Stock Exchange) была основана в 1558 году и является старейшей из 8 фондовых бирж в Германии. Располагается в Гамбурге. В 1999 году слилась с Ганноверской фондовой биржей.

NASDAQ OMX Armenia (Армения), ARM

«NASDAQ OMX Армения» открытое акционерное общество — до 27 января 2009г известное как «Армянская фондовая биржа» или Armex — в настоящее время это единственная фондовая биржа в Армении.Компания является частью NASDAQ OMX Group, Inc. Технологии NASDAQ OMX Group внедрены в деятельность более 70 бирж, клиринговых организаций и центральных депозитариев в более чем 50 стран. На бирже NASDAQ OMX Армения осуществляется листинг ценных бумаг, организация публичных биржевых торгов ценными бумагами и иностранной валютой, торговля государственными облигациями, операции РЕПО. Центральный банк является регулирующим органом Фондовой биржи и рынка капитала в Армении.

NASDAQ OMX Армения является членом Федерации Евро-Азиатских фондовых бирж (FEAS) и Международной ассоциации бирж стран СНГ а с 2008 года также членом Американской Торговой Палаты в Армении. На бирже NASDAQ OMX Армения существуют по два уровня листинга — А и В для акций и Abond и Bbond для корпоративных облигаций. Для указанных двух уровней предусмотрены дифференцированные требования, касающиеся размера собственного капитала и других финансовых показателей эмитента, а также минимального объема выпуска. Акции тех компаний, которые не соответствуют требованиям для вышеупомянутого листинга, NASDAQ OMX Армения может допустить к биржевой торговле на свободные рынки C для акций и Cbond для облигаций.

Членами NASDAQ OMX Армения могут быть инвестиционные компании, а также банки и кредитные организации, осуществляющие брокерскую и/или дилерскую деятельность в соответствии с законом Республики Армения «О рынке ценных бумаг». Высшим органом управления является общее собрание акционеров. Орган управления — Наблюдательный совет NASDAQ OMX Армения. Наблюдательный совет NASDAQ OMX Армения назначается общим собранием акционеров компании. Исполнительным органом компании является генеральный директор.

Мюнхенская фондовая биржа (Германия), DB

Мюнхенская фондовая биржа — это биржа расположенная в Мюнхене, Германия. Была основана в 1830 году. С 1935 года после объединения с Аугсбургской биржей и до 2003 года носила название «Баварская Биржа» (нем. Bayerische Börse). На Мюнхенской бирже торгуют акциями, облигациями и паями инвестиционных фондов. Мюнхенская биржа является родной биржей (нем. Heimatbörse) для таких акционерных обществ как BMW, Allianz, Munich Re и Siemens.

Франкфуртская фондовая биржа (Германия), FSE

Франкфуртская фондовая биржа — это самая крупная и старая биржа Германии из восьми региональных бирж в стране и одна из крупнейших торговых площадок в мире. Она входит в состав Deutsche Börse Group — огромной биржевой организации, созданной в форме акционерного общества и предоставляющей весь спектр финансовых продуктов и услуг, необходимых для биржевой деятельности. История Франкфуртской фондовой биржи насчитывает более четырех веков. Она была основана в 1585 году. Началось все с ярмарки, которая традиционно проводилась во Франкфурте. Основной сложностью при торговле были платежи, поскольку свои денежные единицы имели не только крупные, но и мелкие владения.

Четыре королевства, пять великих герцогств, тринадцать герцогств, три вольных города и провинция Эльзас-Лотарингия в Германии выпускали свои бумажные деньги и чеканили монеты. В результате было заключено соглашение об установлении системы обмена валют. После этого в работу включились и посредники, владеющие векселями. Первый официальный лист обменных курсов появился в 1625 году, а в конце XVIII века на бирже начались торги гособлигациями. Новый виток истории Франкфуртской фондовой биржи начался уже после Второй мировой войны. В 1956 году она вышла на мировой рынок, а через 40 лет запустила собственную электронную систему торгов. В то же время появился и рынок Neuer Markt, который был ориентирован на размещение капитала небольшими компаниями.

23 мая 2011 года — еще одна веха в развитии биржи: все операции с ценными бумагами стали осуществляться через электронную систему XETRA, которая позволяет участникам рынка совершать сделки из любой точки мира. В конце 1980-х годов появилась Немецкая биржа (Deutsche Börse), объединившая в своей структуре основные немецкие компании, занимавшиеся биржевой деятельностью. В мае 2000 года произошло слияние Deutsche Börse с Лондонской фондовой биржей, что привело к появлению межнациональной площадки International Exchanges, важнейшим подразделением которой и стала фондовая биржа во Франкфурте. Последняя во многом сохранила самостоятельный характер политики и деятельности.

На сегодняшний день в постоянном листинге Франкфуртской фондовой биржи находится около тысячи компаний, и эта цифра длительное время остается стабильной. В целом же на бирже торгуются акции свыше 360 тыс. различных эмитентов — не только немецких и европейских компаний, но и азиатских и американских. На долю FSE приходится около 75% операций с ценными бумагами. Впечатляющие объемы на фоне того, что в Германии функционируют всего восемь региональных фондовых бирж. При этом биржа открыта для любых компаний: как для крупных с многолетней историей, так и для новичков.

Фондовый индекс DAX, впервые рассчитанный Deutsche Börse AG 1 июля 1988 года, является основным индексом Германии. Да и в качестве индикатора экономики Европы он играет далеко не последнюю роль. Индекс рассчитывается на основе акций 30 наиболее крупных и ликвидных немецких компаний, представленных на Франкфуртской фондовой бирже. При его вычислении используются цены на «голубые фишки» из электронной системы XETRA. За 25 лет существования главный биржевой индекс крупнейшей европейской экономики вырос более чем в семь раз: с первоначальной отметки 1163 пункта до 7983 пунктов по итогам торговой сессии 1 июля 2013 года.

Формула расчета индекса DAX 30 включает специальные коэффициенты: в результате выплаты дивидендов цена акции снижается на коэффициент с-1, а при изменении состава эмитентов, входящих в показатель, его значение умножается на коэффициент Kf, сглаживающий сильный скачок значений. В расчет DAX попадают наиболее торгуемые акции на основе статистики за три последних года. Список регулярно проверяется и обновляется специальной комиссией. Меняющийся состав индекса наглядно демонстрирует изменения в экономике Германии. Так, если в первом составе DAX было пять банков, в настоящее время их осталось только два — Deutsche Bank и Commerzbank. После исключения из состава индекса немецкого торгового концерна Metro в сентябре 2012 года не осталось ни одного представителя сектора оптово-розничной торговли.

И напротив, две основополагающие отрасли экономики Германии — автомобилестроение и химико-фармацевтическая промышленность — широко представлены компаниями Volkswagen, Daimler, BMW, Continental, а также BASF, Bayer, Beiersdorf, Henkel, K+S, Merck. В индексе немало и «долгожителей» среди акционерных обществ, в частности: страховщик Allianz, концерны Siemens и Thyssen Krupp, энергетическая компания RWE, авиаперевозчик Lufthansa. Помимо основного индекса, рассчитывается еще целый ряд так называемых связанных индексов, в числе которых TecDAX, MDAX, SDAX, HDAX, CDAX. Однако на них традиционно обращают куда меньшее внимание.

Штутгартская фондовая биржа (Германия), VBW

Штутгартская фондовая биржа — это вторая по размеру фондовая биржа в Германии после Франкфуртской биржи. Расположена в Штутгарте. История Штутгартской фондовой биржи берёт начало от образования 4 февраля 1860 года «Отраслевого торгового союза», которая объединяла деловые интересы торговцев текстилем. В последующем 11 февраля 1861 года был создан «Штутгартский торговый союз», ставший предшественником фондовой биржи по торговле ценными бумагами.

Фондовая биржа Афин (Греция), ASEX

Зарождение фондового рынка Греции было вызвано потребностями торговцев и владельцев торговых судов в заемном капитале, причем началось оно сравнительно недавно — во второй половине XIX века. Довольно скоро процесс торговли перешел в формальные рамки: официальной датой основания Фондовой биржи Афин считается 1876 год, когда была прописана законодательная структура, разработанная на основе французского торгового кодекса. На текущий момент Биржа Афин (ATHEX) — дочерняя компания группы компаний Hellenic Exchanges S.A. Несмотря на сложные времена, которые пережила Греция в связи с кризисом суверенного долга и продолжительной процедурой спасения национальной экономики, биржа постепенно демонстрирует восстановление основных финансовых показателей, а присутствие на ее площадках акций таких крупных банковских групп, как Alpha Bank, National Bank of Greece и Piraeus Bank, а также якорного разливочного завода Coca-Cola, говорит само за себя.

Итак, начав отсчет своей истории в 1876 году, ATHEX пережила несколько трансформаций. В 1918 году, будучи тогда еще только Фондовой биржей Афин (ASE), торговая площадка приобрела статус публичной компании. В 1991 году в ее рамках был образован центральный депозитарий. В 2000 году образовался холдинг Hellenic Exchanges (HELEX). В 2002 году в ASE влилась еще одна «дочка» группы HELEX Афинская биржа производных инструментов. Все это привело ATHEX к ее нынешнему виду — Бирже Афин.

Фондовая биржа Афин представлена несколькими рынками, причем котируемые на них акции подразделяются согласно уровню капитализации эмитентов. На «основном рынке» торгуются бумаги компаний большой и средней капитализации, на «параллельном» — малой капитализации, а на «новом рынке» — акции динамично развивающихся инновационных компаний. Работа Фондовой биржи Афин регулируется органом государственного надзора, назначаемым Министерством национальной экономики, а также Комиссией по вопросам рынка капитала, которая также осуществляет надзор за центральным депозитарием (CSD) и Афинским биржевым клиринговым домом по производным инструментам (ADEch) Схематично структура регулирования представлена ниже.

Греция, а вместе с ней и национальный финансовый рынок с трудом пережили 2012 год. Продолжительный спад деловой активности в мировой экономике, начавшийся еще в 2008 году, отрицательно сказался на туристических потоках в европейскую страну, постепенно сокращая притоки инвестиций и увеличивая долговую нагрузку Афин. В итоге, в 2010 году Греция официально обратилась за помощью к ЕС, что заставило агентство S&P понизить кредитный рейтинг суверенного долга до «мусорного» и только усугубило ситуацию. Все это дополнялось политической нестабильностью: в мае 2012 года в Греции прошли парламентские выборы, однако партии смогли сформировать правительство лишь месяц спустя. В 2013 году ситуация начала постепенно стабилизироваться, и фондовый рынок страны сразу же отреагировал восстановлением. Обратите внимание на динамику рыночной капитализации ATHEX за годовой период: показатели явно в восходящем тренде.

Если взять динамику показателей общей капитализации биржи Афин с 2008 по 2013 год, тенденция к восстановлению становится еще очевиднее. Фактически, именно в 2013 году мы, наконец, увидели увеличение объемов после 5 лет падения. Кроме того, за период с января по сентябрь 2013 года уверенное укрепление демонстрируют следующие показатели: рыночная капитализация прибавила 73,4%, основной индекс вырос на 11,7%, а ежедневный оборот теперь составляет 65,9 млн евро в отличие от 52 млн евро годом ранее. Биржа Афин в сотрудничестве с самыми именитыми международными поставщиками и агентствами рассчитывает и публикует более 30 индексов. Часть из них выходит в режиме реального времени, часть — оценивается на конец дня. Таким образом, инвесторы всего мира имеют доступ не только к надежным индикаторам экономического состояния Греции, но и базовым инструментам для торговли деривативами.

Наиболее известным эталонным индексом греческого рынка является Athens Stock Exchange General Index (ASE), расчет которого начался 31 декабря 1980 года с отметки 100 пунктов. Он является надежным индикатором динамики акций компаний большой капитализации, котирующихся на фондовом рынке ATHEX. Среди них можно встретить телекоммуникационного гиганта Hellenic Telecommunications Organization, спортивную букмекерскую контору OPAP SA и всемирно известную представительницу семейства Coca-Cola – якорный разливочный завод Coca-Cola Hellenic Bottling Company.

Грузинская фондовая биржа (Грузия), GSE

Грузинская фондовая биржа — это фондовая биржа в Тбилиси, Грузия. Была создана с помощью Агентства США по международному развитию (USAID) и открыта в 1999 году и начала выполнять регулярную электронную торговлю начиная с марта 2000 года. На бирже торгуются акции и государственные облигации. В настоящее время (на 1 февраля 2011 года) на бирже имеют листинг акции 138 компаний. Суммарная капитализация рынка акций биржи составила по итогам 2010 года 1,1 млрд. долларов США. Средний дневной оборот биржи составляет 9949 долларов США.

Копенгагенская фондовая биржа (Дания), CSE

Копенгагенская фондовая биржа (дат. Københavns Fondsbørs) является международным рынком для датских ценных бумаг, включая акции, облигации, казначейские векселя и ноты, фьючерсы и опционы, индексы, фонды, варранты. Несмотря на совсем крошечные размеры страны (ее европейской части, без Гренландии, которая почти необитаема), Дания богата компаниями, которые являются не просто крупными, а выступают в качестве мировых лидеров в различных областях. Это касается перевозок, биотехнологий и медицинской продукции, инжиниринга и разработок. И конечно, именно там торгуется Carlsberg.

Сегодня торги всеми инструментами, обращающимися на Копенгагенской бирже, проходят в рамках общей торговой системы INET. В целом INET предлагает 790 акций компаний и производные инструменты к ним. Дневной оборот по всем этим инструментам в среднем составляет €2,7 млрд при 287 тыс. сделок. Копенгагенская фондовая биржа поставляет в INET котировки акций 164 компаний и производных инструментов по ним, а также индексов — особенно отметим С20, KFX и KAX.

Среди эмитентов немало компаний с мировым именем: Nordea Bank (банковские услуги), Moeller-Maersk (транспортные услуги), Danske Bank (банковские услуги), Carlsberg (пивоваренный концерн), SAS (авиаперевозки), Vestas Wind Systems A/S (производство ветрогенераторов), Coloplast (производство медикаментов и медицинского оборудования), FLSmidth & Co. A/S (разработка и производство оборудования для цементной промышленности). В целом для структуры эмитентов характерна большая доля наукоемких компаний, — работающих в области биотехнологий и биохимии, медицины и фармацевтики, инжиниринга. Общая капитализация компаний, ценные бумаги которых котируются на Копенгагенской бирже, сегодня достигает DKK 1,44 трлн, что составляет около €193 млрд. Оборот акций всех эмитентов этой фондовой площадки за июль 2013 приблизился к DKK 48,5 млрд, или €6,5 млрд.

В рамках NASDAQ OMX Nordic действует альтернативная площадка First North для малых компаний из стран Северной Европы, которая поддерживается в том числе и Копенгагенской биржей. Сегодня там торгуются акции порядка 150 организаций общей капитализацией около €3,5 млрд, а оборот в июле 2013 года составил около €140 млн. Тут встречаются такие датские компании, как Athena IT-Group A/S (IT-консалтинг), DK Company (продажа одежды брендов ICHI, Gestuz, b.young и т. д.), KIF Håndbold Elite A/S (гандбольная компания). НаKøbenhavns Fondsbørs рассчитывается и торгуется несколько индексов. Мы рассмотрим основные: С20, KFX и KAX.

Итальянская фондовая биржа (Италия), ISE

Итальянская фондовая биржа — Borsa Italiana, была основана 16 янва ря 1808 года в Милане, и получила название Миланская биржа коммерции (Milan’s Borsa di Commercio). В 1998 году биржа была приватизирована и реорганизована в акционерное общество Borsa Italiana S.p.A. Итальянская биржа является частью London Stock Exchange Group, которая владеет контрольным пакетом акций Borsa Italiana S.p.A. в размере 99,96%. После слияния с London Stock Exchange Group рынки акций были переведены на единую торговую платформу TradElect. Borsa Italiana включает рынок акций — Mercato Telematico Azionario (МТА) и внебиржевой рынок Alternative Investment Market Italia (AIM Italia). На МТА ведется торговля акциями крупнейших по капитализации компаний Италии. Акции средних и мелких компаний обслуживаются в сегменте рынка МТА STAR, а также в системе AIM Italia.

Итальянская фондовая биржа является аукционным рынком. И в подразделении MTA, и в нерегулируемой системе AIM Italia торги проводятся в режиме залпового аукциона при открытии и закрытии торговой сессии с 8:00 до 9:00 и с 17:25 до 17: 30 и в режиме непрерывного аукциона в течение торгового дня с 9:00 до 17:25. Внесессионная торговля акциями осуществляется в специализированном сегменте TAH Trading After-Hours. Сегодня Итальянская фондовая биржа играет ключевую роль в организации торговли ценными бумагами итальянских компаний. «Голубыми фишками» фондового рынка Италии являются крупнейшие компании, работающие в сферах машиностроения, добычи и переработки нефти и газа, пищевой и легкой промышленности, банковских услуг. Представители ведущих сфер итальянской экономики входят в расчет основного фондового индекса Италии.

В ходе присоединения Итальянской фондовой биржи к London Exchange Group в 2008 г., система фондовых индексов Италии стала частью группы индексов Financial Times Stock Exchange Index (FTSE). Ведущий индекс итальянского фондового рынка, ранее известный как S&P MIB, был переименован в FTSE MIB Index. Индекс включает 40 самых ликвидных акций ведущих итальянских компаний. На площадках Borsa Italiana ведется торговля контрактами на разницу цен индекса FTSE, а также фьючерсными контрактами на данный индекс.

Ирландская фондовая биржа (Ирландия), DUB

Ирландская фондовая биржа — это фондовая биржа в Ирландии. Была образована путём объединения Коркской и Дублинской бирж, одних из старейших бирж в Европе, история которых тянется с 1793 года.

Исландская фондовая биржа (Исландия), ICEX

Исландская фондовая биржа, представляющая собой часть панъевропейского объединения NASDAQ OMX, основана в 1985 году. Нынешнее название финансовой организации — NASDAQ OMX Iceland, но также она известна как ICEX или Kauphöll Íslands. Ее формирование состоялось по инициативе центрального банка при участии ряда местных банков и брокерских организаций. В 1986 году на ней начался оборот договоров государственного займа. В свою очередь, торговля акциями на ICEX осуществляется с 1990, причем объем торгов рос все последующие годы. С 1999 года биржа функционирует в качестве частной организации, по 29% которой принадлежали числящимся на ней компаниям и фирмам, по 13% — пенсионному фонду и Ассоциации малых инвесторов, 16% — центральному банку Исландии. 19 сентября 2006 года состоялось поглощение ICEX более крупным конкурентом — OMX Nordic Exchange.

6 октября 2008 года Управление по финансовому надзору Исландии (FME) решило приостановить на регулируемом сегменте рынка обращение инструментами, поставляемыми банками Landsbanki , Glitnir Banki hf., Straumur, Kaupthing Bank, а также Spron и Exista. Позже, когда процесс возобновили 14 октября, биржевый индекс упал на 76%. На Исландской фондовой бирже представлен широкий спектр компаний, интересы которых распространяются на розничную торговлю, рыбный промысел, транспортную и банковскую сферу, а также страхование и прочие направления. Ввиду малых масштабов национальной экономики, а также низкой стоимости открытого разрешения акций на местной фондовой бирже, многие предприятия достаточно малы.

С момента основания на Исландской фондовой бирже внедряли несколько электронных торговых систем. С 2000 года применялась SAXESS, относящаяся к NOREX и поддерживающая функцию кросс-листинга по фондовым рынкам стран Северной Европы. Зарубежные компании не формируют листинги напрямую на ICEX: этот ход считается излишним ввиду скромной по общеевропейским и мировым меркам ликвидности исландского рынка. В то же время исландские компании, например, deCODE genetics, Inc., представлены за рубежом. Тем не менее, они отличаются пропорционально высокими показателями ликвидности. По состоянию на 2011 год ICEX охватывала весь внутринациональный оборот договоров государственного займа и акций, а также покрывала сферу паевых инвестиционных фондов. В последние годы оборот ценных бумаг государства и компаний остается регулярным, но ликвидность немного уступает прочим биржам.

Барселонская фондовая биржа (Испания), BAR
Фондовая биржа Бильбао (Испания), BIL
Мадридская фондовая биржа (Испания), MAD

Мадридская фондовая биржа (Bolsa de Comercio de Madrid) была основана приказом короля Фернандо VII в 1831 году. Первыми эмитентами, разместившие здесь свои ценные бумаги, стали железнодорожные компании и добывающие предприятия. С 1854-го начали выпускаться официальные бюллетени. На развитие Мадридской фондовой биржи негативно повлиял выход в конце XIX века крупнейших испанских колоний из империи: Кубы, Пуэрто-Рико и Филиппин, что отразилось падением котировок на 20%. Однако к этому времени правительство страны сконцентрировалось на собственном экономическом развитии, да и компании из бывших колониальных владений с целью доступа к международному капиталу стали размещать свои акции на испаноязычной Мадридской бирже.

Заданный импульс помог Bolsa de Madrid почти без негативных последствий пережить Первую мировую войну и Великую Депрессию 1929 года, лишь при режиме генерала Франко в 1936-м учреждение временно закрыли. Начиная с 1950-ых гг., Мадридская биржа стабильно набирает обороты, благодаря открытию Испании для иностранного капитала, неослабевающему потоку туристов в страну и улучшению руководством системы торгов. Были открыты дополнительные площадки для компаний из Латинской Америки и представителей быстро растущего бизнеса. На данный момент рыночная капитализация Bolsa de Madrid составляет $1,171 трлн., а объем торгов на ней — $1,16 трлн. На Мадридской бирже составляются два основных индекса: IGBM и IBEX-35. Первый отражает состояние компаний, представляющих шесть секторов экономики: энергетика, строительство, недвижимость, банки, производство потребительских товаров и IT-технологии. IBEX-35 высчитывается на основе данных 35 крупнейших эмитентов биржи.

Валенсийская фондовая биржа (Испания), VAL
Казахстанская фондовая биржа (Казахстан), KASE

15 ноября 1993 года в Казахстане была введена национальная валюта — тенге. На второй день после этого события — 17 ноября 1993 года — Национальный Банк Республики Казахстан и 23 ведущих казахстанских коммерческих банка приняли решение создать валютную биржу. Существовавший до этого Центр проведения межбанковских валютных операций (Валютная биржа) являлся структурным подразделением Национального Банка Республики Казахстан. Основной задачей, поставленной перед новой биржей, являлись организация и развитие национального валютного рынка в связи с введением тенге. Как юридическое лицо биржа была зарегистрирована 30 декабря 1993 года под наименованием «Казахская Межбанковская Валютная Биржа» в организационно-правовой форме акционерного общества закрытого типа. 3 марта 1994 года биржа была перерегистрирована под наименованием «Казахстанская Межбанковская Валютная Биржа», что объяснялось необходимостью приведения наименования биржи в соответствие с действовавшим законодательством.

12 июля 1995 года биржа была перерегистрирована под наименованием «Казахстанская межбанковская валютно-фондовая биржа» в связи с решением её акционеров начать развитие деятельности биржи на рынке ценных бумаг. 2 октября 1995 года биржа получила лицензию № 1 на осуществление биржевой деятельности на рынке ценных бумаг, однако действие этой лицензии ограничивалось правом организации торгов только государственными ценными бумагами. 12 апреля 1996 года биржа была перерегистрирована под наименованием «Казахстанская фондовая биржа», поскольку действующее законодательство содержало запрет на выполнение фондовой биржей функций товарной биржи. 13 ноября 1996 года биржа получила неограниченную лицензию Национальной комиссии Республики Казахстан по ценным бумагам на организацию торгов ценными бумагами.

Так как новый закон Республики Казахстан «О рынке ценных бумаг» от 5 марта 1997 года ограничивал деятельность фондовой биржи только ценными бумагами, общее собрание акционеров биржи в апреле 1997 года приняло решение о её реорганизации путем выделения в отдельное юридическое лицо закрытого акционерного общества «Алматинская биржа финансовых инструментов» (AFINEX), которое было зарегистрировано 30 июля 1997 года. С 1 сентября 1997 года на торговую площадку AFINEX были переведены торги иностранными валютами и срочными контрактами. Сама биржа прошла перерегистрацию 3 июля 1997 года под своим прежним наименованием. Со вступлением в силу закона Республики Казахстан «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам акционерных обществ» от 10 июля 1998 года был устранён запрет на организацию фондовой биржей торгов иностранными валютами и другими, помимо ценных бумаг, финансовыми инструментами, что дало возможность присоединить AFINEX к бирже.

Решение об этом было принято общим собранием акционеров 6 января 1999 года, а 16 марта 1999 года была произведена соответствующая государственная перерегистрация воссоединённой биржи. 15 декабря 2006 года KASE определена в качестве специальной торговой площадки регионального финансового центра города Алма-Аты. 23 августа 2007 года общее собрание акционеров KASE приняло решение о коммерциализации KASE. В рамках коммерциализации KASE осуществлён отказ от прежнего принципа голосования «один акционер — один голос» и переход на общепринятый для акционерных обществ принцип голосования, при котором на каждую акцию приходится один голос на общем собрании акционеров KASE.

Кипрская фондовая биржа (Кипр), CYS

Кипрская Фондовая Биржа (КФБ) в рамках развития и модернизации работы биржи и процесса дематериализации котируемых на бирже ценных бумаг, в соответствии с Законом 27(1) 1996 года и Правилами Кипрской Фондовой Биржи 2001 года, создала Центральный Депозитарий — Регистратор. Благодаря работе Центрального Депозитария и использованию преимуществ современных электронных технологий, произошли значительные перемены в методах ведения реестров котируемых на КФБ ценных бумаг, в процедуре клиринга в ходе операций с ценными бумагами и в проведении сделок с ценными бумагами, а также в повышении уровня безопасности информации и сохранения тайны сделки, уменьшении затрат и оптимизации взаимодействия с инвесторами.

В соответствии с Законом о Компаниях и Законом о Регистрации компаний, вместо реестров, которые должны вестись каждой котируемой на бирже компанией, Фондовая Биржа ведет Центральный (Общий) Реестр, содержащий все детали о держателе ценных бумаг котируемых на бирже. Создавая Центральный Реестр, Фондовая Биржа постепенно объединила реестры компаний, принимая на себя обязанность по ведению их реестров, занося в Реестр все изменения, происходящие с котируемыми ценными бумагами, несмотря на то, совершалась ли сделки с этими ценными бумагами в ходе торгов на Бирже или же вне торгов.

В то же время Фондовая Биржа берет на себя обязанности по внесению изменений в реестр в связи с осуществлением сделок с ценными бумагами на бирже, а также урегулированию финансовой стороны сделки между брокером и покупателем. Также Фондовая Биржа предоставляет компаниям, чьи реестры ведутся биржей, инвесторам и иным лицам различные услуги, связанные с ведением реестра.

Рижская фондовая биржа (Латвия), RIS

Осенью 1993 года была учреждена Рижская фондовая биржа, которая 16 февраля 1995 года была зарегистрирована в Регистре предприятий в качестве бесприбыльного акционерного общества закрытого типа. 25 июля 1995 года Рижская фондовая биржа организовала первую торговую сессию с выставлением акций четырех госпредприятий Латвии — Vitransauto, Kaija, Rigas alus и Saldus NB. К 1999 году на бирже уже котировались акции 26 эмитентов, а также государственные долговые обязательства внутреннего займа и закладные листы Hipoteku banka. Отметим, что Рижская фондовая биржа была вначале учреждена коммерческими банками, заинтересованных в создании организованного рынка ценных бумаг, который был бы в состоянии увеличить оборот ценных бумаг и создать хорошие условия для защиты инвесторов.

Первыми акционерами Рижской фондовой биржи стали четыре латвийских банка: Zemes banka, Latvijas Depozitu banka, Deutsch-Lettische bank и Centra banka. В настоящее время Рижская фондовая биржа представлена тремя списками — официальным, вторым и свободным. На 1999 год официальный список состоял из 9 предприятий, которые формируют биржевые индексы. К эмитентам акций из этого списка предъявляются строгие требования, которые состоят в определенном минимуме основного капитала, обязательной прибыльности, ежемесячном предоставлении финансовой отчетности и прочее. Во второй список Рижская фондовая биржа включает предприятия, которые по каким-либо причинам не заинтересованы в котировке своих акций или не предоставляют свою финансовую информацию. Свободный список представляет собой перечень эмитентов, которые обладают неудачной финансовой деятельностью или не хотят котировать свои акции по официальному или второму списку.

Для включения в свободный список предприятию достаточно обладать разрешением на эмиссию ценных бумаг, полученную от Комиссии рынка ценных бумаг Латвии, и годовым отчетом о финансовой деятельности, сдаваемым в биржу ежегодно до 1 мая. Отметим, что предприятиям, находящимся в свободном списке, не требуется ежеквартально подавать на биржу расчет прибыли и убытков. При этом свободный список освобождается от оплаты за котирование акций, в то время как второй список обязан ежегодно оплачивать 200 латов. Следует отметить, что Рижская фондовая биржа не несет никакой ответственности за информацию об акциях тех предприятий, которые находятся в свободном списке. Некоторые из предприятий этого списка не против полностью покинуть биржу, но их обязуют присутствовать в биржевых списках правила публичной приватизации.

NASDAQ OMX Vilnius (Литва), LIT

NASDAQ OMX Vilnius — это фондовая биржа, основанная в 1993 году и действующая в Вильнюсе. Это единственная регулируемая биржа в Литве. Биржа принадлежит группе OMX, которая также управляет биржами в Хельсинки и Стокгольме. Вильнюсская фондовая биржа, совместно с Рижской фондовой биржей и Таллинской биржей, является частью объединённого Балтийского рынка, созданного с целью минимизации барьеров эстонского, латвийского и литовского биржевых рынков. Капитализация рынка акций на VSE составляет 6,6 млрд евро и 1 млрд евро составляют выпуски облигаций (по состоянию на 9 ноября 2006 года). Директор и председатель правления — Арминта Саладжене (Arminta Saladžienė).

Люксембургская фондовая биржа (Люксембург), LUX

Люксембургская фондовая биржа — это единственная торговая площадка в государстве. Основана в 1927 году. С 1928 года является акционерной компанией. В 1961 году вместе с Нью-Йоркской биржей и рядом других площадок основала Всемирную федерацию бирж, до 2001 года носившую название «Международная федерация фондовых бирж». Объем торгов: $245,735 млрд (2005) Листинг: 259 компаний (2006) Капитализация: $63,318 млрд (2006). Основные индексы: LUX General Price Index — отражает состояние около 50 крупнейших компаний на бирже, LuxX Index — отражает состояние 10 крупнейших компаний на бирже.

Македонская фондовая биржа (Македония), MAE

Македонская фондовая биржа — это главная фондовая биржа в Республике Македония. Располагается в столице страны — Скопье. Биржа была основана в 1995 году. Первые торги прошли в 1996 году. Фондовые индексы: MBI 10 — индекс акций наиболее ликвидных акций, включенных в листинг биржи, MBID, OMB — индекс облигаций.

Мальтийская фондовая биржа (Мальта), MAL
Фондовая биржа Молдовы (Молдавия), MOL

Фондовая биржа Молдовы — это фондовая биржа, расположенная в столице Молдавии — Кишинёве. Биржа была учреждена в декабре 1994 года согласно Закону об обращении ценных бумагах и фондовых биржах. Первые торги были проведены 26 июня 1995 года. По состоянию на 2 мая 2010 года листинг на бирже имеют акций 13 компаний: Banca de Economii, Efes Vitanta Moldova Brewery, Ipteh, Moldindconbank, Moldova Agroindbank, Mobiasbanca — Groupe Société Générale, Victoriabank, Banca Sociala, Universcom, Basarabia Nord, DAAC Hermes, Floarea Soarelui, Supraten.

Амстердамская фондовая биржа (Нидерланды), AMS

В 1602 году в Амстердаме начались торги акциями первой акционерной компании в Нидерландах — объединенной Ост-Индской компании. Это событие положило начало Амстердамской бирже, которая считается одной из старейших бирж в мире, а сама Голландия по сути является прародительницей рынка производных инструментов. Здесь произошла знаменитая тюльпанная лихорадка. Сегодня на NYSE Euronext Amsterdam торгуются акции таких известных компаний, как AIR FRANCE–KLM, HEINEKEN, Unilever, Royal Dutch Shell. На текущий момент на NYSE Euronext Amsterdam — фондовой бирже, представленной в рамках общеевропейской торговой площадки Euronext (с момента объединения в 2008 году c американской NYSE), — обращаются акции 144 компаний (не включая инвестиционные фонды).

Среди эмитентов 106 национальных корпораций и 38 иностранных. Кроме того, здесь представлен 181 инвестиционный фонд, 7908 структурных продуктов, 123 ETF и 1 415 облигаций. Общая рыночная капитализация NYSE Euronext Amsterdam составляет 458 млрд евро (более $600 млн). о сих пор существует несколько версий, какой именно год можно считать годом основания Амстердамской биржи. Называют и 1602, и 1607 годы — когда начались торги акциями Ост-Индской компании, и 1611, и 1612 годы — когда торговые посредники для своих операций приобрели торговое помещение. В любом случае с начала XVII века амстердамская биржа, зародившаяся как универсальная, начала свою активную деятельность, благодаря чему Голландия заняла на время место мирового финансового центра. Именно на амстердамской бирже были впервые опробованы фьючерсные сделки, опционы и другие инструменты срочного рынка.

В 1637 году возникшая из-за сверхспекулятивных цен на тюльпаны паника привела Амстердамскую биржу и всю национальную экономику к краху. В 1747 году на Амстердамской бирже котировалось уже 44 вида ценных бумаг (3 вида голландских акций, 3 — английских, 25 типов голландских государственных займов, 4 — английских государственных облигаций и т. д.). К концу 18 века здесь обращалось уже свыше 100 различных ценных бумаг. Дальнейшее развитие биржи связано, в первую очередь, с ее укрупнением за счет слияния с другими площадками. В 1972 году фондовые площадки Гааги и Роттердама объединились с Амстердамской, которая с этого момента стала единственной фондовой биржей Нидерландов. В 1978 году был создана первая в Европе биржа опционов и фьючерсов — Европейская биржа опционов. А уже в 1997 году произошло ее объединение с Амстердамской фондовой биржей, в результате чего образовалась Amsterdam Exchanges N.V., которая предложила клиентам полный спектр услуг как на фондовом рынке, так и на рынке деривативов.

Сотрудничество опционной и фондовой площадок привело к созданию индекса голландских «голубых фишек» AEX, а также разработке модели «покупки в одном магазине». Эта схема включает в себя услуги клиринга, расчета сделок, центрального депозитария и базы данных. Инвесторы получают доступ к непрерывному потоку информации высокого качества. Именно эти условия позволили привлечь на биржу крупнейшие корпорации Голландии. В 2000 году произошло знаковое событие — Амстердамская, Брюссельская и Парижская биржи образовали уникальное объединение Euronext, создав единую европейскую биржу. Кстати, регистрация была проведена по голландскому законодательству, а консультантом выступил ведущий национальный банк Нидерландов ABN AMRO. Амстердамская биржа рассчитывает 47 различных индексов по критериям объемов, принадлежности к сектору, капитализации и т.д.

Самый известный из индексов, рассчитываемых на основе данных Биржи Амстердама, AEX. Индекс отражает динамику 25 наиболее активно торгуемых акций, котируемых на NYSE Euronext Amsterdam, и является популярным индикатором состояния национального фондового рынка и экономики Голландии. В расчете индекса участвуют акции всемирно известной корпорации AIR FRANCE–KLM французского происхождения, популярного производителя пива HEINEKEN, производителя товаров массового потребления Unilever (бренды Axe, Dove, Persil, Lipton, Knorr) и т.д. AEX вычисляется как среднее арифметическое, взвешенное по капитализации значения цен акций. При этом капитализация учитывается пропорционально количеству акций, находящихся в свободном обращении. Впервые индекс был опубликован 3 января 1983 года под названием European Options Exchange (EOE) и включал 13 компаний.

Фондовая биржа Осло (Норвегия), OSL

Фондовая биржа Осло — это самая маленькая биржа в Скандинавии, однако ей есть что показать миру. Специфическая энергетическая направленность биржи с учетом нынешней мировой конъюнктуры может предложить ряд интересных инвестиционных идей. Сегодня в листинге OSE числятся акции 186 компаний, 34 из которых не норвежские. Кроме того, на бирже торгуются долговые инструменты и различные виды деривативов: облигации и сертификаты, опционы и варианты, ETF и ETP, ряд собственных индексов. Рыночная капитализация всех эмитентов OSE — более 1,730 млрд норвежских крон (NOK), или более $290 млн. Дневной оборот биржи — в среднем 3,490 млн NOK, или около $600 тыс., при 73 879 сделках.

Фондовая биржа в Осло — это один из наиболее специализированных рынков капитала в мире. На долю нефтегазовых компаний приходится 23% от общего количества эмитентов и более 50% от общей рыночной капитализации. Кроме этого, развита сфера сопутствующих услуг: специализированные компании сферы разработки недр, проводящие сейсмические, геофизические и другие исследования, занимающиеся бурением, поставкой транспортных средств и прочими видами деятельности, так или иначе связанными с добывающим сектором экономики. Таким образом, в списке ценных бумаг, допущенных к биржевым торгам, преобладают энергетические компании. Примечателен тот факт, что на фондовой бирже в Осло половину оборота торговли акциями делают всего лишь три крупнейшие компании, но при этом только одна из них — Statoil — работает в сфере энергетики. Две другие — DNB и Telenor — из банковского и телекоммуникационного сектора соответственно.

OSE имеет два филиала — это фондовые биржи в Бергене и Тронхейме. На Тронхеймской фондовой бирже преобладает торговля акциями, облигациями и опционами. Поэтому данную торговую площадку часто называют норвежским рынком опционов. Помимо стандартных биржевых услуг OSE предоставляет широкий спектр сопутствующих торговле сервисов, начиная с риск-менеджмента и заканчивая клирингом. OSE была основана в начале XIX века, для того чтобы подстегнуть слабую экономику Норвегии, только что освободившейся из-под 400-летнего владычества Дании. Четыре бизнесмена-энтузиаста во главе с «отцом-основателем» норвежской биржи Николаем Андерсеном в 1818 году подали прошение в парламент о необходимости создания такого института, — и уже в апреле 1819 года Cristiania Børs (биржа Кристиании; Кристиания — старое название города Осло) начала работу. По понедельникам и четвергам с 11 до 13 часов здесь торговали валютой и валютными векселями.

OSE довольно долго оставалась валютной биржей. Фондовой она стала только в 1881 году: были введены в обращение около 30 ценных бумаг — облигаций и акций. Основной объем приходился на акции железнодорожной компании. В начале 1900-х годов на бирже стали обращаться товарные контракты на сахар, муку, масло, фрукты, мыло, рыбу и прочие товары. С началом Первой мировой войны начался и период бурного развития OSE и норвежского фондового рынка. Однако Великая депрессия его остановила, а во время Второй мировой войны вся финансовая активность почти замерла. Интенсивно развиваться норвежский финансовый рынок начал только в 1980-е годы, после принятия правительством страны нового экономического курса.

В 1988 году в рамках развития Фондовой биржи Осло была внедрена электронная торговая система, которая не только увеличила эффективность торгов, но и открыла пути для развития новых финансовых продуктов. В 1999 году OSE полностью перешла на электронные торги. К 2000 году Oslo Stock Exchange поглотила все локальные биржи в стране и стала средоточием финансовой жизни Норвегии. В наши дни OSE предлагает полный цикл услуг по сопровождения торгов: поставка биржевых данных, организация торгов, клиринг, обучающие программы, разработка новых продуктов.

ОSE ввела в обращение несколько индексов. Их достаточно много, но отличаются они по большей части лишь методами расчета. Поэтому мы коснемся лишь основных двух торгуемых на OSE: OBX и OSEBX.

Channel Islands Stock Exchange (Нормандские острова), CIE
Варшавская фондовая биржа (Польша), WAR

Согласно оценке журнала Euromoney, Вар​шавская фондовая биржа (WSE) была названа лучшей торговой площадкой в Центральной и Восточной Европе (ЦВЕ) в 2012 году, опередив «коллег» в Вене, Праге, Будапеште и т.д.. По данным самой WSE, в 2012 году она генерировала 54,2% объема торговли акциями в ЦВЕ. Капитализация акций эмитентов, торгуемых в Варшаве, составляла 47,2% от всего рынка региона. Кроме того, на долю этой WSE пришлось 77,4% торговли фьючерсами на отдельные акции и индексными фьючерсами, а также опционами. Все эти цифры свидетельствуют о том, что за последние несколько лет Варшавской бирже удалось превратиться в одну из наиболее сильных площадок в регионе. На WSE торгуются акции таких, например, российских эмитентов, как VTB, Renaissance Capital и SIB, а также Exillon Energy Plc — компания с нефтяными активами в России, расположенными в Западной Сибири и в Тимано-Печорском регионе.

На конец июля 2013 года суммарная рыночная капитализация собственно польских компаний, акции которых котируются на Варшавской бирже, находилась у отметки $168 млрд, что составляет примерно 20% ВВП страны, рассчитанного по паритету покупательной способности. Такой уровень соотношения суммарной капитализации национального фондового рынка к ВВП в целом соответствует аналогичным показателям сходных развивающихся рынков. Для сравнения суммарная капитализация российского фондового рынка в конце 2012 года была на уроне около 35% ВВП по паритету покупательной способности, — и это при более низких в среднем, чем в Польше, показателях free float по большинству голубых фишек. Суммарная рыночная капитализация иностранных компаний-эмитентов на Варшавской бирже на конец июня 2013 года составила $69 млрд.

Среднедневной оборот торгов по акциям на WSE за первые семь месяцев текущего года составил $325 млн, что несколько выше аналогичного показателя 2012 года. Варшавская биржа является одним из лидеров по IPO в Европе. В 2012 году за счет 105 дебютов на обоих рынках акций WSE заняла первое место по числу размещений среди европеи?ских площадок. Состоявшиеся в Варшаве IPO составляли 40% всех первичных размещений 2012 года в Европе. Общая стоимость выпусков позволила WSE занять 5-е место среди бирж, функционирующих на наиболее развитых европеи?ских фондовых рынках. Согласно недавнему исследованию PricewaterhouseCoopers (PwC) «IPO Watch Europe», Варшавская биржа — вторая в Европе по количеству осуществленных IPO в январе-марте 2013 года и третья по их объемам.

В настоящее время WSE рассчитывает и публикует 22 индекса. Наиболее широкий охват имеет такой фондовый индикатор Варшавской биржи, какиндекс WIG, рассчитываемый с момента основания площадки в 1991 году. WIG — индекс полной доходности, то есть отражает как изменения котировок, так и дивидендную доходность включенных в него акций. В составе индекса WIG — акции всех эмитентов, имеющих free float выше 10% по количеству акций и более €1 млн по стоимости, а также удовлетворяющих минимальным требованиям по ликвидности.

Индекс WIG20 — это главный индекс голубых фишек, который рассчитывается с апреля 1994 года и включает 20 наиболее ликвидных и высококапитализированных на тот момент компаний на рынке. В отличие от основного WIG, WIG20 не учитывает дивидендную доходность. Индекс представлен такими эмитентами, как крупнейший польский национальный банк PKOBankPolski (PKO), энергетические концерны PKNOrlen (PKN) и PGNiG (PGN). Единственной иностранной компанией, включенной в WIG20 на июнь 2013 год, был украинский агрохолдинг Kernel (KER).

Euronext Lisbon (Португалия), LIS

Lisbon Stock Exchange (LSE) является частью первой глобальной биржи — NYSE Euronext. На этой площадке с рыночной капитализацией около 47 млрд евро обращаются акции более 50 компаний. Среди них — участники рейтинга «2000 крупнейших компаний мира» американского журнала Forbes: телекоммуникационная Portugal Telecom и топливная Galp Energia. Днем рождения Лиссабонской фондовой биржи считается 1 января 1769 года. В этот день было основано «Собрание деловых людей», которое располагалось в небольшой башне на восточной стороне рыночной площади города.

С этого дня биржа не прекращала свою работу. Только в период с 1974 до 1976 год Lisbon Stock Exchange не функционировала: возглавлявший государство Совет национального спасения закрыл в результате революционного переворота не только лиссабонскую, но и вторую биржу в стране — в городе Порту. Совет был распущен в 1975 году, а вскоре и Lisbon Stock Exchange возобновила свою работу. В 1999 году две португальские биржи объединились в Bolsa de Valores de Lisboa e Porto (BVLP). Уже через два года ее рыночная капитализация достигла $96 млрд. В следующем году акции BVPL были приобретены биржей Euronext N.V., в результате чего португальская биржа была преобразована в Euronext Lisbon и в 2007 году присоединилась к большой семье NYSE Euronext.

Самым известным индексом, торгуемым на Lisbon Stock Exchange, является PSI 20. Он отражает динамику 20 наиболее ликвидных акций компаний с высокой капитализацией. Так, здесь представлена одна из ведущих национальных энергетических корпораций Energias de Portugal (EDP), а также розничная группа Jeronimo Martins, управляющая сетью супермаркетов, гипермаркетов и аутлетов. Другим известным индексом на фондовой бирже Лиссабона является PSI All-Share. Это своеобразный аналог PSI 20, но здесь в расчет идут все акции, котируемые на NYSE Euronext Lisbon. Из представителей можно назвать две крупнейшие банковские группы Португалии B.COM.Portugues и B.Espirito.Santo.

Московская биржа (Россия), ISX

Московская биржа — это крупнейшая в России по объёму торгов и по количеству клиентов биржа, созданная в 2011 году в результате слияния РТС и ММВБ. На бирже осуществляется торговля акциями, корпоративными, муниципальными и государственными облигациями, производными инструментами, драгоценными металлами и валютой. Создана в 2011 году (первые торги состоялись 19 декабря) путём объединения двух крупнейших конкурирующих площадок России — биржи РТС и Московской межбанковской валютной биржи. В первый день торгов на новой бирже произошёл технический сбой, ущерб от которого по данным газеты «Московский комсомолец», оценивается в 14 млрд руб. В первом полугодии 2012 года биржа переведена на новый объединённый бренд.

15 февраля 2013 года проведено первичное размещение акций биржи на собственной площадке, среди инвесторов приобретших акции 15 % — российские, остальные иностранные, рыночная капитализация по итогам размещения составила 127 млрд руб., практически все бывшие акционеры РТС продали доставшиеся им акции биржи в ходе первичного размещения. Через две недели после размещения объёмы торгов акциями биржи резко снизились до уровня акций «третьего эшелона», но к августу 2013 года стоимость акций превысила цену размещения. С 2013 года биржа поэтапно перевела торги с режима единовременных расчётов по операциям («T0») на режим расчётов на второй день («T+2»), во второй половине 2013 года биржа запустила программу лояльности брокеров (со скидками на четверть от размера комиссий), которая расценена как компенсация за издержки при переходе на режим «T+2». В октябре 2013 года на платформе валютного рынка запущены торги золотом и серебром в режимах спот и своп.

По состоянию на конец июля 2013 года крупнейшие акционеры биржи — Центробанк (22,5 %), Сбербанк (9,6 %), Внешэкономбанк (8 %), «ММВБ-Финанс» (6,6 %), ЕБРР (5,8 %), «Юникредит банк» (5,7 %), ВТБ (5,4 %), «Шенгдонг инвестмент» (5,4 %), к ноябрю 2013 года из капитала биржи вышел «Юникредит», а ВТБ снизил долю до 3,6 %. Имена собственников, владеющих пакетом менее 5 %, биржа не раскрывает. Акции биржи торгуются на ней же самой под тикером MOEX. Биржа предоставляет услуги по торговле на фондовом рынке, срочном, валютном и товарном рынках. По состоянию на конец 2012 биржа заявляет о том, что на ней торгуется 34 % от мирового рынка объёма торгов акциями российских эмитентов на фондовом рынке, 96 % объёма биржевых торгов российскими производными инструментами на срочном рынке, до 26 % от суммарного объёма российского валютного рынка и 95 % объёма рынка сделок РЕПО. По результатам 2012 года выручка биржи составила 21,5 млрд руб., чистая прибыль — 8,2 млрд руб.

Сибирская межбанковская валютная биржа (Россия), SICE

ЗАО «Сибирская межбанковская валютная биржа» (СМВБ) предоставляет биржевые услуги на фондовом, товарном, срочном и валютном рынке. Это центр биржевой торговли Сибирского федерального округа, который входит в инфраструктуру финансового рынка выполняющий функции технического центра ММВБ и объединяет 8 валютных бирж страны. Является членом таких организаций как: (НВА) Национальная валютная ассоциация; (АРВБ) Ассоциация российских валютных бирж; (МАБ СНГ) Международная ассоциация бирж стран Содружества независимых государств. Регистрация биржи приходится на 15 сентября 1992 года Новосибирской Городской Регистрационной палатой (регистрационный номер ГР 121) — в этом году были осуществлены первые торги по доллару США.

Учредителями биржи стали 35 коммерческих банков из 17 городов Сибири. Более 150 банков и финансовых компаний от Москвы до Владивостока из 32 городов, имеют официальную аккредитацию в торговых секциях биржи и более 130 товаропроизводителей региона. Обеспечивает весь контроль по совершенным сделкам, от подачи заявок до окончания расчетов. Среди российских брокеров Биржа СМВБ знаменита тем, что при помощи своего дочернего предприятия ARQA Technologies создала систему интернет-трейдинга QUIK. Эта система продолжала оставаться основной технологией СМВБ по оказанию услуг. Биржа входит в состав крупнейших центров технического доступа в России к зарубежным и российским торговым площадкам.

СМВБ в рамках государственных зерновых закупочных интервенций 2002-2003 гг. выступала одним из 6 представителей Центральной российской универсальной биржи (ЦРУБ) для обеспечения участия производителей сельскохозяйственной продукции Новосибирской, Омской и Кемеровской областей, Алтайского и Красноярского краев в зерновых интервенционных торгах, обеспечив по их результатам около 50% общего объема. В рамках проекта по организации региональных зерновых торгов СМВБ открыты удаленные торговые площадки в гг. Барнауле, Омске и Красноярске. На данных товарно-зерновых площадках проводятся торги форвардными контрактами на поставку зерна будущего урожая, а также торги на поставку наличной сельскохозяйственной продукции.

Фондовая биржа Санкт-Петербург (Россия), PET

Открытое акционерное общество «Санкт-Петербургская биржа» является одной из первых торговых площадок по организации торгов ценными бумагами и фьючерсными контрактами в Российской Федерации. Для организации торгов ценными бумагами на базе Биржи «Санкт-Петербург» в апреле 1997 года было создано Некоммерческое Партнёрство «Фондовая Биржа «Санкт-Петербург», которое получило лицензию №1 на деятельность в качестве фондовой биржи. С 1998 года Фондовая Биржа «Санкт-Петербург» возглавила список бирж, уполномоченных Правительством России на организацию торгов акциями ОАО «Газпром». На сегодняшний день ОАО «Санкт-Петербургская биржа» — единственная биржа, обеспечивающая листинг акций ОАО «Газпром». В январе 2009 года Некоммерческое Партнёрство было реорганизовано в ОАО «Санкт-Петербургская биржа», причем все члены партнерства стали его акционерами. Торги фьючерсами и опционами на Санкт-Петербургской бирже начались в 1994 году.

Срочный рынок Санкт-Петербургской биржи стал единственной деривативной площадкой, на которой не было неисполнения обязательств по срочным сделкам во время финансового кризиса 1998 года. После приобретения площадки Фондовой биржей РТС на ее базе создавался срочный рынок FORTS. С 2009 года FORTS стабильно входит в первую десятку срочных рынков в мире по объему торгов по рейтингу Futures Industry Association. Начиная с 2010 года, Санкт-Петербургская биржа и Московская Биржа (на тот момент Фондовая биржа РТС) сотрудничают по проекту развития биржевых торгов фьючерсными контрактами на товары на Санкт-Петербургской бирже, в рамках которого были запущены фьючерсные контракты на дизель, газойль, пшеницу, кукурузу, сою и хлопок. С 31 мая 2013 года товарные организованные торги, ранее проводимые на ОАО «Московская фондовая биржа», полностью переведены на ОАО «Санкт-Петербургская биржа».

Московская фондовая биржа (Россия), MOS

Московская фондовая биржа (МФБ) основана в марте 1997 года. В состав акционеров МФБ входят более 100 российских компаний. Председателем Биржевого совета МФБ с момента основания биржи является президент и владелец контрольного пакета АФК «Система» Владимир Евтушенков. МФБ входит в тройку ведущих российских фондовых бирж (после ММВБ и РТС) и является крупнейшей товарной биржей России. За 13 лет активной деятельности МФБ удалось стать одной из ведущих биржевых площадок товарного и фондового рынка РФ, которую предпочли крупнейшие российские компании: АФК «Система», ЗАО «ФосАгро АГ», ЗАО «ЕВРОЦЕМЕНТ груп», ОАО «Уралкалий», ОАО «Сильвинит», ООО ТД «Мечел», ОАО ТД «УРАЛХИМ» и др.

22 июля 2013 года Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 46 по г. Москве на основании поданного Открытым акционерным обществом «МОСКОВСКАЯ ФОНДОВАЯ БИРЖА» ОГРН 1097799031472 (далее — Общество) заявления о государственной регистрации изменений, вносимых в учредительные документы юридического лица, зарегистрирована новая редакция Устава Общества и в Единый государственный реестр юридических лиц внесена запись о государственной регистрации изменений, вносимых в учредительные документы юридического лица, в том числе запись о новом фирменном наименовании Общества.

Бухарестская фондовая биржа (Румыния), BSE

Бухарестская фондовая биржа — это фондовая биржа в Бухаресте, столице Румынии. 1 декабря 2005 года электронная торговая площадка, RASDAQ, слилась с Бухарестской биржей. В настоящее время на бирже имеют листинг акции примерно 160 компаний. Капитализация рынка акций в 2006 году составила 28,5 млрд долларов США.

Брокеры, дающие бонус при регистрации счета:
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Торгуйте бинарными опционами в плюс!
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: