Главная Писатели и поэты Кунгура Мамонтов Константин Яковлевич


Мамонтов Константин Яковлевич

 

clip_image002

Константин Мамонтов (1918 – 2000)

Имя Константина Яковлевича Мамонтова очень хорошо известно каждому кунгуряку. С 1934 года он проживал в г. Кунгуре, в микрорайоне обслуживания библиотеки № 3. К.Я. Мамонтов – удивительный человек. Оставшись сиротой, был усыновлён приёмными родителями учителями – супругами Николаем Ивановичем и Зоей Александровной Тюриными. Благодаря им, окончил Пермское музыкальное училище, играл на виолончели. 
Прошёл всю войну: Западный фронт, Калининский фронт, Украинский фронт, самые тяжёлые сражения под Ржевом, 1941-1942 гг.
В 1944 г. был тяжело ранен – сквозное ранение левого лёгкого. После войны работал машинистом электровоза, печатал свои стихи в газете «Гудок». За годы войны и за время работы на железнодорожном транспорте имел 32 благодарности и 13 правительственных наград.
В 1967 г. участвуя в литературном конкурсе имени Н. Островского в честь 50-летия Советской власти, был удостоен премии ЦК ВЛКСМ, а в 1972 г. был принят в члены Союза писателей. За литературную деятельность в 1944 г. был награждён орденом Красной Звезды.
Все его творчество связано с родным Кунгуром. В мае 2008 года Константину Мамонтову исполнилось бы 90 лет.

«Стихи меня переживут, а это счастье для поэта…»

Константин Яковлевич Мамонтов родился 2 мая 1918 года в селе Ашап Ординского района Пермской области. В полтора года остался без отца (умер от тифа), а когда ему исполнилось пять лет, мать уехала в Свердловск и нанялась в домработницы, оставив его на попечение деда, бабушки и тети.

В 1925 году в возрасте 75 лет умер дед. В 1929 году бабушка с тетей и маленьким Костей были выселены и сосланы. Но по дороге к месту ссылки Костя сбежал, вернулся в Кунгур, там познакомился с беспризорниками, остался в их компании. С тех пор начались годы голодных и холодных скитаний по матушке России.

Три года он беспризорничал, день за днем проводил в кругу людей, которые занимались только воровством, пьянками, драками и хулиганством, такая обстановка действовала угнетающе, и Мамонтов чувствовал, что становится безвольным и может вот-вот «поскользнуться и упасть». Как спасение появилась мысль уехать к матери в Свердловск.

Адрес матери он, конечно, уже забыл, но в то время была так необходима, что в течение двух месяцев каждый день надеялся на встречу на рынке, куда она, наверняка, ходила за покупками. Константин опасался только одного: узнает ли он среди тысяч незнакомых людей знакомые черты? Ведь с тех пор, как он видел ее в последний раз, прошло девять лет. Но вот однажды ...

Стоял июнь 1932 года. Бродя по рынку в поисках чего-нибудь съестного, он вдруг увидел женщину, покупающую овощи. Сердце учащенно забилось: ее профиль, это движение рук, ее голос - все говорило: это мать! Но встреча произошла так неожиданно, что Константин сомневался. Решил проследить, где она живет.

Он ходил за ней по рынку, чтобы не потерять среди толпы, а она, видя, что за ней увязался оборванец, корзиночку держит перед собой, а сумочку за пазуху. Вид его, конечно, не внушал доверия: одна штанина до колен, ноги босые в грязи и цыпках, телогрейка на голом теле. Все это, безусловно, заставляло ее относиться к увязавшемуся за ней подростку подозрительно: он не только в корзинку залезет, но и сумочку срежет...

Всю ночь не спал: мать или не мать? А утром постучался в ту квартиру… Да, это была мать! Сердце будущего поэта не обмануло. Были слезы, объятия, поцелуи.

Хозяева разрешили жить у них. Одежонка Кости была предана костру, остриженные волосы сожжены в топке ванного котла, а сам он был вымыт дегтярным мылом.

В конце ноября 1932 года мать вторично вышла замуж, и отчим перевез их в город Красноуральск. Но жизнь у них не сложилась, и в мае 1933 года мать трагически погибла, а отчима посадили в тюрьму. Константин Яковлевич вновь остался один. Но сейчас у него был потолок и комната не пуста.

Но, как говорится, одна беда в дом не ходит. Быстро нашлись «сочувствующие друзья» намного его старше, покровительственно говорившие: «велико твое горе, но мир не без добрых людей: держись за нас, мы тебя выведем в люди». И ... вывели. Через неделю комнатушка была пуста: все было продано и пропито, а сами «друзья» вскоре забыли благие обещания и дорогу в барак.

Еще раз, убедившись в «дружбе» этих людей, он, закрыв комнату и отдав ключ соседям, уходит в лес, примыкающий почти к самому кладбищу, строит пихтовый шалаш и начинает жить в нем. Все его существо просило одиночества, никого не хотелось видеть, никого не слышать.

Вначале одиночество успокаивало, он был рад тишине. Но душевное потрясение в связи со смертью матери и горькая обида на людей, которые обманули в трудный момент, все сильнее и сильнее действовали на психику. Появился зародыш ненависти к людям, неверие в их доброту. Все чаще приходила мысль о ненужности существования. Константин Яковлевич понял, что ему, как воздух нужен был друг, с которым можно было бы делиться всем, что есть на душе. А поделиться и не с кем: кругом кресты, могилы да лес. «И вот тогда, совсем неожиданно, со мной заговорила муза - я начал слагать стихи ... » ­вспоминает Константин Яковлевич Мамонтов. Он понял, что, выкладывая наболевшее на лоскуток бумаги или фанерки, на душе становилось теплее и спокойнее. Именно на основе своих воспоминаний, он написал одно из стихотворений уже в 1970 году:


Судьба меня не баловала в детстве:

Я рос один и путь свой выбрал сам.

Но, видно, Бог со мной шел по соседству

И отводил от злополучных ям.

И, дав мне посох - скромный дар поэта,

Благословив на добрые дела.

И вот иду, Поэзией согретый,

Отдав народу часть ее тепла.

И если мы теплом тем обогреем

Иззябнувших на жизненном пути,

Нам наша жизнь покажется милее,

И легче будет к финишу идти. [3, 78]

Но с наступлением осенних заморозков Константин был вынужден вернуться к обманувшим его «друзьям» и уехал с ними на юг. «Ростов-папа» и «Одесса-­мама» в то время были наводнены таким лицами. Расселением групп, прибывших на зиму в Одессу из северных районов страны, занимался «князь», которому главари групп должны были платить дань.

Однажды Константину представился случай познакомиться с ним и даже около двух месяцев жить в его доме на окраине города. Его, 64-летнего старика, все называли Глыбой, он был бодр, подтянут и безукоризненно одет.

И вот до него дошли слухи, что Мамонтов пишет стихи. Он и пожелал увидеть молодого поэта. Оказалось, что он очень любит стихи, особенно Есенина, которые мог читать часами, весь преображаясь. Прослушав несколько стихотворений Константина Яковлевича, он, к его изумлению, крепко обнял и поцеловал.

- Ты, правда, не Сергей Есенин - тебе далеко до него, но в тебе что-то есть, затрагивающее душевные струны. Учиться тебе, парень, надо, учиться! И я, как умею, помогу тебе в этом. А блатные стишки чтоб больше не слышал! Душа у тебя не та, чтобы проституток да алкашей увеселять! - говорил ему Глыба.

Эта встреча кончилась тем, что он оставил Константина в своем доме, поставив задачу ежедневно «выдавать нагору» по одному стихотворению. Каждый вечер, вернувшись с работы, он с нескрываемым интересом прослушивал написанное и делал замечания. Только позже Мамонтов понял, что Глыба действительно разбирался в поэзии. Он учил молодого поэта «очеловечивать» все неживое, особенно в природе, искал образы, метафоры, неожиданные сравнения.

Вспоминая о нем, Константин Яковлевич искренне благодарили за подаренные две книги, которые помогли ему в творчестве. Назывались они «Что надо знать начинающему писателю», были выпущены издательством «Красная газета» в Ленинграде в 1927-1928 годах (автор А. Крайский). Как добрую память он хранил их до конца жизни.

В апреле 1934 года Мамонтов вернулся на Урал, в Kyнгyp. Потом съездил на могилу матери в Красноуральск. Здесь его за украденный кренделек сильно избили, повредив два ребра. Около месяца пролежал он в больнице. В этом же году появилось его новое стихотворение «Записка лечащему врачу»:

Мария Павловна, вчерашний разговор

Оставил след в моей душе мятежной.

Еще никто со мной до сих пор

Не говорил так искренне и нежно.

Я Вам - никто. А Вы со мной - как мать.

Спасибо Вам за ласковое слово.

Я здесь впервые начал понимать

Все то, что было взрослому не ново.

Не только тело - душу излечив,

Вы помогли во многом разобраться.

Даю Вам слово: больше на обрыв

Я не пойду, чтоб снова не сорваться.

Я ухожу в родимое село

И буду жить в тиши родного края.

Мария Павловна, в душе моей светло!

Спасибо Вам за все, моя родная.

В конце мая, вернувшись в Kyнryp, Константин Яковлевич не мог устоять перед желанием навестить родной Ашап, лелея надежду, что бабушку и тетю ­глубоких старух - из ссылки вернули обратно, и он не будет одиноким. Но никого из родных там по-прежнему не было, и он, как волк, все лето жил в лесу, выходя за милостыней в близлежащие деревни, избегая встречи с односельчанами. Это четырехмесячное одиночество было самым плодотворным периодом в его творчестве: здесь родилось более ста стихотворений. Но радость вдохновения была вновь омрачена осенними дождями и похолоданием, вынудившими возвратиться в Кунгур, где его ожидала радость, в корне изменившая его нищенскую судьбу.

В начале октября 1934 года кунгурские учителя - супруги Николай Иванович Тюрин и Зоя Александровна Суслова ввели Мамонтова как сына в бездетную семью, обогрев сердечным теплом и душевной заботой. Это было его вторым рождением. [3, 9]

Началась война. В 1944 году его тяжело ранило - сквозное ранение левого легкого. И с этой бедой пришла другая: потерялся планшет с шестью блокнотами - около трехсот стихотворений. «Исчезло то, что было самым дорогим для меня» ­вспоминал Константин Яковлевич. На полях сражений родилось много стихов. Вот одно из них:

В дни грозных битв на русском поле боя

Мне доводилось видеть много раз:

Россия-мать, склонившись над героем,

Глядит в зрачки остекленевших глаз.

Бегут ветра, луга цветные вспенив,

И плещет синь с безоблачных глубин.

И не поднимет голову с коленей

Отдавший жизнь ее солдат и сын.

Она не плачет. Высушило горе

Слезу ее. Глядит, окаменев ...

Сквозь ту печаль в ее суровом взоре

Вдруг разглядел я материнский гнев.

И - рухнул враг! Но память сохранило

Мне до сих пор видение тех дней.

Вот потому-то в нас такая сила

Любви сыновней к Родине своей.

Шли годы. Война осталась позади. Раны телесные зарубцевались, и только душевная рана все кровоточила - жаль было утерянное. Писать новые стихи не хотелось. И, может, это занятие и закончилось бы, если бы в 1947 году он, приехав в Кунгур, не нашел в чулане старого дома черновики своих стихов, датированные 1933-1939 годами. Мамонтов о них совершенно забыл. Эти-то черновики побудили вновь взяться за перо. Он решил восстановить свой дневник ...

.... В 1960 году в ежедневник «Литература и жизнь» пришло письмо от некоего Борисова, в котором он писал: «Граждане писатели! В вашей газете попал на одну статейку «Стихи из окопов», прочитал ее и вспомнил: у меня в сундуке блокнот лежит, с фронта привез. Там тоже, вроде, стихи. Как тот блокнот попал ко мне, не помню, только знаю: с фронта привез. Я в госпитале в сорок третьем да в сорок четвертом санитаром работал по ранению и по возрасту тоже. Блокнот этот посылаю вам, разберитесь, что к чему».

Корреспондент газеты Алексей Тимофеевич Емельянов принял близко к сердцу содержание этой находки и написал статью «Трудная судьба», в которой просил читателей, кто знает, сообщить о судьбе автора стихов. Письма приходили, но ничего определенного никто не сообщал. Решив, что хозяин блокнота погиб в боях, газета передала блокнот в издательство «Молодая гвардия», где готовилась книга «Имена на поверке» - стихи погибших поэтов. В эту «похоронную» книгу и были включены стихи Константина Яковлевича Мамонтова.

А в это время он уже работал машинистом электровоза, водя по Уралу грузовые поезда, и иногда печатал свои стихи в газете «Гудок». И получилось так, что к одной дотошной читательнице попали и книга «Имена на поверке», и газета «Гудок» с его стихами, только что ею полученная. У нее возникла мысль: а не ошиблось ли издательство, похоронив живого человека?» Свои сомнения она высказала в письме. И вот совсем неожиданно к Мамонтову прилетает Емельянов и вручает его блокнот за № 1. . . . Да, он плакал, целовал эту потрепанную книжицу, никак не веря в ее возвращение. Сорок восемь стихотворений через 16 лет нашли хозяина.

Константин Яковлевич вспоминал: «Не мне, самонадеянному поэту, судить о качестве моих стихов, об их общественном звучании. Знаю только, что в войну они были очень нужны. Сужу об этом по душевному отношению ко мне руководства политотдела и командира дивизии генерал-майора Николая Михайловича Дрейера. Они всегда интересовались, как мне пишется, не нуждаюсь ли я в чем-нибудь. И эта их заинтересованность приносила свои плоды: я написал немало поэтических строк, прославляя боевые подвиги однополчан, скрашивая будни окопной жизни воспоминаниями о родимом доме, об оставленных семьях, о любимых... Не проходило ни одного концерта нашего самодеятельного ансамбля песни и пляски, в программу которого не включались бы мои стихи, литмонтажи, частушки. За эту литературную деятельность в 1944 году я был награжден орденом Красной звезды...

В 1967 году, участвуя в литературном конкурсе имени Н.Островского в честь 50-летия Советской власти, он был удостоен премии ЦК ВЛКСМ, а 1972 году принят в члены Союза писателей.

За годы войны и во время работы на железнодорожном транспорте получил 32 благодарности и 13 правительственных наград.

Все стихи Константина Яковлевича Мамонтова зримо и незримо связаны с Россией - горячо любимой Родиной, являющаяся для него олицетворением всего святого, живущего в его душе. И потому он не уставал повторять:

Благодарю тебя, Отчизна,

За то, что ты, не помня зла,

Сквозь испытания по жизни

Меня с достоинством вела.

Покуда сердце не споткнется

О груду лет, мне вновь и вновь

С глубин душевного колодца

К тебе не вычерпать любовь.

 
Интересная статья? Поделитесь ей с другими:
Поиск по сайту
Опрос
Кунгур - это город ...
 
Авторизация



Яндекс.Метрика