Главная Форум "Библиотечные фантазии в стиле Web" Современная литература: зачем и для кого? - Жизни устойчивый вирус


Современная литература: зачем и для кого? - Жизни устойчивый вирус

Индекс материала
Современная литература: зачем и для кого?
Новые книги нового века
Чтение литературы на родном языке как фактор сохранения и развития национальной культуры
Книжная культура малого города
Литературный процесс в России
Богатые писатели мира
СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА: ЗАЧЕМ И ДЛЯ КОГО?
Современный литературный процесс
Жизни устойчивый вирус
ИДЕНТИфикация
Образованные родители – успешные дети
Изучаем тех, для кого работаем
Все страницы

 

Виталий Кальпиди: «Жизни устойчивый вирус»

Иванова Светлана Ивановна
библиотекарь отдела обслуживания
Центральной районной библиотеки
«Лысьвенская межпоселенческая библиотека»

Недавно мне в руки попала книга «Контрафакт». Так назвал свое новое, (уже девятое по счету!), творческое «детище» челябинский поэт Виталий Кальпиди. На этот раз - «сборник стихов и поэтических римейков».
Такая «плодовитость» эпатажного автора не может не радовать. Это сейчас Виталий Олегович - лауреат всевозможных литературных премий, среди которых премия им. Пастернака (2004) и премия им. А. Григорьева (1997), и «однозначно в мэтрах», а в со¬ветский период он писал стихи «в стол» и из Пермского университета идеологическим причинам исключался. Позже Кальпиди начали печатать в Германии, Югославии, Болгарии.
В СССР первая подборка его стихов появилась в 1986 году на страницах журнала «Урал». Исследуя «жизни устойчивый вирус», Кальпиди буквально очарован собой. Его «римейки» - не что иное, как литературные паро¬дии на известные стихотворения И. Бродского, Н. Заболоцкого, Ф. Тютчева, Б. Пастернака, О. Мандельштама. Есть «римейк» и на собственные стихи.
Беру, листаю, а в памяти всплывает эпизод десятилетней давности... Летняя сессия в Пермском государственном университете. Жарко (в прямом и переносном смыслах) не только студентам, но и сотрудницам университетской библиотеки. В большую перемену, пообедав, студенты спешили в «читалку»...
«Девочки, ускоряемся...», - тихая просьба заведующей для библиотекарей звучит как приказ. И они стараются! Молодые сотрудницы проворны, как вышко¬ленные белки. Одна из них - я... «Это - дочь Кальпиди», - шепнула мне коллега, и я внимательно уставилась на барышню, стоящую напротив. За творчеством Виталия Олеговича, признаться, следила давно, а сейчас передо мной было одно из главных его творений - дочь Лиза. «И ты рожаешь девочку - Кальпиди», - вдруг вспыхивает в голове, а с губ уже слетает будничное: «Здравствуйте, я вас слушаю...»
Земные музы Кальпиди - дочь и та, с которой он «повязан телом и судьбою», учат поэта наблюдать счастье в обыденном:

Я пробую увидеть из окна, 
Как движется домой моя жена,
От гололеда ног не отрывая,
Скорей любима, нежели видна...

«Контрафактную» книгу открывают «эпиграфы», подобные этому:

Поскольку воздух сам себя не дышит, 
А Бог не хочет верить сам в себя,
Им то и дело нужен третий лишний,
Которым «шишел-мышел» - вышел я.

Связав в тугой, пульсирующий клубок веши, казалось бы, несочетаемые - христианское послушание и богоборчество, упование и хулу - Кальпиди выдает:

Тут слишком широко глаза у Бога 
Расставлены (почти как у щеглят),
Поэтому на нас он смотрит сбоку,
И боком нам выходит этот взгляд».

Этот эклектичный коктейль весьма удачно разбавлен неизбывным мальчишеством:

...Во-вторых, скажу, что стервы 
Эти женщины с земли,
Потому что мы, во-первых,
Разлюбить их не смогли...
В нем тают кубики печали:
Кошка с длинными ресницами.
Синий лунный свет.
Жизнь тем более случится,
Если нас здесь нет.

Оступившись в вечность, Кальпиди уподобляется Алисе в Зазеркалье. Поэт исследует иномиры загробья по-детски любопытно и бесстрашно. Этот «живой мертвец» с непосредственностью дошкольника констатирует:

Вот и нет меня на свете,
Так и есть, что больше нет...

Оказывается, ад совсем не страшен, а обитатели рая колоритны, как персонажи Иеронима Босха. Чего стоит один только «Ангел», у которого «Исчезли от пения гланды, подгнили крепления крыл...» Это неземное создание делает свою неземную работу, которой его «...обучали какие-то злыдни в раю», вполне физиологично:

Тем временем ее душа 
Наружу вышла через спину,
И он, волнуясь и спеша,
Перекусил ей пуповину.
Он делал это впопыхах,
Урча, как кот, от наслажденья,
И пуповина на зубах
Искрила, как под напряженьем.

Впрочем, ангелы - далеко не единственные обитатели стихо-пространства. Если творчество собрата по перу Паши Чечеткина заселено множеством котов, так как «кот - это сгусток культуры», то Виталий Кальпиди начинил стихи и флорой, и фауной. Все это живет в немыслимых аллегориях, например: «жестокая, как стрекоза» (о женщине); «как муравьи в атаку» - о родинках, «как перепел, всех перепел» - о Набокове и т.д.

Я научил щенка сосать мизинец, 
И сладкой псинкой пахнет наша жизнь.
Как не назвать себяе манжелинец,
Когда вокруг такой Еманжелинск?!

Гротеск? Безусловный гротеск! А еще циничный юмор, тарабарщина и бравада. Но тем острее ощущение «нежности, которая выше любви». Эта эпатажная книга наполнена нежным светом. А нежность по Кальпиди - это определенный абсолют, эманация всех человеческих чувств. И с ним нельзя не согласиться...

Искра. – 2010. – 26 авг.

 



 
Интересная статья? Поделитесь ей с другими:
Поиск по сайту
Опрос
Кунгур - это город ...
 
Авторизация



Яндекс.Метрика